Невесомо целует в щеку, а я не чувствую ничего, кроме запаха алкоголя, что пробуждает во мне животный страх. Воспоминания, которые я так тщательно хоронила в темной глубине своей души, сейчас выплескиваются наружу. Обжигают, как искры из-под сварочного аппарата, оставляя шрамы.
— Кать, не могу ни о ком думать, кроме тебя, — шепчет мужчина, касаясь губами моей шеи, но вызывает лишь отвращение и тревогу. — Котено-ок, — тянет он, обнимая меня за талию.
Проводит рукой по моей щеке, как бы невзначай смахивает с лица непослушный локон, а потом вдруг зарывается в волосы, аккуратно сжимая их в кулак на затылке.
Этот, казалось бы, отнюдь не агрессивный жест будит во мне плохие ассоциации.
Боюсь пошевелиться, покорно принимая пугающие ласки мужчины. Его лица я уже не различаю: черты плывут перед глазами от слез и неконтролируемой паники.
Срываюсь на истерику, как только Дима пытается поцеловать меня. Стискиваю губы и всхлипываю, обреченно роняя слезы. Скорее всего, я сейчас раздражаю его, но не в силах справиться с накатившими эмоциями.
Жду приступа ярости, но ощущаю, как мужчина ослабляет объятия и слегка отстраняется.
— Кать? — говорит что-то еще, но я уже не слышу.
Мои тело и разум в агонии. Прошлое и настоящее смешались воедино. Мне страшно и больно, совсем как тогда…
Окончательно теряю связь с реальностью. Содрогаюсь в рыданиях, закрываю лицо ладонями и молю лишь об одном: чтобы все как можно быстрее закончилось и никоим образом не коснулось Маши.
Осознав, что меня больше никто не трогает, осторожно поднимаю голову.
Дима не ушел. Сейчас он стоит напротив, недоуменно и растерянно сканируя меня взглядом. Не решается приблизиться, не может вымолвить ни слова. Просто смотрит хмуро и молчит. Кажется, он даже протрезвел от неожиданности.
Я все еще на грани воспоминаний и реальности. Поэтому резко срываюсь с места и мчусь в комнату. Сердце стучит где-то в горле и не успокаивается даже, когда я закрываю за собой дверь, на всякий случай прижавшись к ней спиной.
Не нащупываю ни крючка, ни щеколды, поэтому надеюсь, что Дима не последует за мной.
Прислушиваюсь к тяжелым шагам, доносящимся из гостиной. Всхлипываю, кажется, чересчур громко — и поспешно прикрываю рот руками. Продолжаю плакать, но стараюсь делать это как можно тише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И не злить его.
Шаги замирают возле моей двери, но потом звучат с удвоенной силой, поспешно удаляясь. Выдыхаю с облегчением и плетусь к постели.
