И глажу по голове, распуская хвост и бережно перебирая шелковистые волосы.
— Я не буду забирать у тебя ребенка, — говорю с ней тихо и размеренно, как будто она и сама ребенок. — Сейчас мы поедем домой, к Машеньке.
Катя поднимает на меня заплаканные глаза, изучает мое лицо, словно детектором лжи сканирует. Вместо ответа начинает нервно кусать раскрасневшиеся после поцелуев губы. Не верит мне. А зря.
Моя женщина. Мать моего ребенка. Двоих детей.
Буквально полгода назад у меня не было никого, а сейчас — полноценная семья.
И за нее хочется бороться. Даже сильнее, чем за карьеру. Однако остается одно «но». Мерзкое такое…
— Ты разводишься, Катя! И отправляешь мужа к чертям собачьим! Поняла? — рычу я слишком грубо, потому что во мне вопит ревность.
Меня убивает одна лишь мысль о том, что у нее с этим уродом Кобылиным что-то было. Но… я намерен сделать все возможное, чтобы это больше не повторилось. Да, я переступаю сейчас через свою гордость и чувство собственного достоинства, но желание обладать Катей целиком и полностью — сильнее.
Не собираюсь отказываться от своей привычки всегда получать то, что хочу! Но главное, мой ребенок должен быть со мной, а не с чужим мужиком. Как Катя меня назвала? Коллекционером детей? Что ж, у каждого свое хобби.
— Я уже разведена, и мы не живем вместе с тех пор, как он обманул меня и уехал! — выдыхает вдруг Катя с укором. Как будто я знать об этом должен. Догадаться по звездам!
Кошка ведь не лжет мне сейчас? Неспроста в «обменной карте» она — Ильина.
Развелась и сменила фамилию. Логично."
"Чувствую, как стена, возведенная полтора месяца назад мною же, чтобы отгородиться от Кати, стремительно разваливается. Но я опять собираю ее по кирпичикам. Нужно проверить ее слова, когда немного отойду от «теплой» встречи. Сейчас я не в состоянии мыслить здраво, поэтому уязвим.
— И мы расписываемся, — пробивается сквозь щель между долбаными «кирпичами».
Что там урод из детдома говорил? Жена нужна? Будет! Тем более, она сама попалась.
— Что? Нет! — отталкивает меня Катя и обиженно надувает губы. — Еще чего!
— Так надо, — пожимаю плечами, чем только сильнее злю девчонку. — Наш брак ускорит удочерение Маши.
Убеждаю ее и, прежде всего, себя, что это лишь необходимость. Исключительно деловая сделка. Хотя…
— Ди-им! — укоризненно вскрикивает она. — Ты все еще не удочерил Машу?
Мрачнеет, злится. Смотрит на меня, как на пса нашелудившего. Знала бы, как меня замучили за последнее время.
