— Знаешь что? Достал!
Выхватываю из папки документы на объекты, сминаю и чуть надрываю договор ровно посередине. Леша в панике округляет глаза, отступает назад и примирительно поднимает руки вверх.
— Ты что! Истеричка! — удивленно хрипит он, а я делаю еще один надрыв. — Ладно-ладно! Успокойся! Согласен на все твои условия! — лихорадочно кивает.
Ухмыляюсь победно, вздергиваю подбородок, но не спешу расправлять бумаги. Еще минуточку хочу понаблюдать за страданиями Леши. Наконец, разжимаю ладони и небрежно запихиваю документы в папку.
— Завтра подаем на развод! — постановляю, не скрывая своего довольства. — А сейчас убирайся!
Леша пятится к двери, поглядывая при этом на договор в моих руках, словно я его в заложники взяла. Впрочем, так и есть. Шантажирую мужа самым дорогим в его жизни — деньгами.
— Если передумаешь, только скажи. Я же всегда тебя приму обратно, — внезапно говорит Леша, задержавшись на пороге.
— Пошел вон! — срываюсь на вопль.
Как только за бывшим мужем, наконец, захлопывается дверь, я устало опускаюсь на диван, откидываюсь на спинку и расслабленно выдыхаю.
Сегодня была тяжелая битва, однако ее исход меня устраивает. Прикрываю глаза и легко улыбаюсь. Совсем немного — и я буду свободна. Об остальном подумаю чуть позже.
Глава 13
Две недели спустя
Екатерина
— Как ты? — интересуется мама, стоит мне появиться на пороге кухни.
Здесь меня ждет традиционный семейный завтрак с блинчиками. Но в очередной раз меня тошнит от одного их запаха. Странно. Вкусы поменялись?
— Дозвонилась? — кивает она на мобильный в моих руках.
Крепче сжимаю телефон, тяжело вздыхаю и отрицательно качаю головой.
— Поедешь к нему? — спрашивает чуть слышно.
Ей не нужно называть имя, чтобы я поняла, о ком речь. Сразу после ухода Леши мне пришлось рассказать маме обо всем, что произошло за последние несколько месяцев. О прощальной записке бывшего мужа, о плане мести, о Диме, о Машеньке. Утаила я только одно — имя Емельяненко. Не зря Кобылин предпочитает произносить его шепотом. Не стоит лишних людей впутывать в грязные игры высокопоставленных лиц.
Кроме того, о моем отношении к Диме я тоже не сказала, но мама, кажется, поняла все без слов.
— Зачем? Что я ему скажу? — пожимаю я плечами.
— Как что? Правду!
— Не поверит, — произношу со стоном. — Никогда больше он мне не поверит. Я слишком хорошо узнала его за то время, что мы были вместе.
— Ты ведь любишь его? — спрашивает очевидное.
— Конечно, — выпаливаю незамедлительно, потому что ни капли не сомневаюсь.
