Но когда руки, ноги и голова Морли стали колотиться об пол, а изо рта появилась пена, то Джек удивился. Он явно никогда не видел эпилептиков.
– Что это с ним?
– Это болезнь, эпилепсия, – хмуро просветил европеец с бритым черепом.
– Так сделайте с ним что-нибудь, он нам еще пригодится! – заорал Джек.
Бритоголовый махнул нескольким пиратам, и они навалились на Морли, прижимая конеч-ности и голову к полу, чтобы он не травмировался. Один из них, с трудом разжав Морли зубы, вставил между ними рукоятку ножа.
Когда приступ наконец завершился, пираты отошли от распростертого тела. Джек задумчиво смотрел на американца, думая о чем-то своем. Морли повезло, что Джек страдал такой периодической задумчивостью. Он начал приходить в себя и услышал короткий разговор, который начался в рубке.
– Зря ты, Джек, затеял все это. Скоро уже сутки, как мы здесь торчим. На что ты рассчитываешь?"
"– Я ничего зря не затеваю, – ответил Джек. – Я плачу тебе хорошие деньги, Поль, не за вопросы, а за дела.
Тебя в твоем Иностранном легионе не научили дисциплине? Товар у нас, а когда они придут за ним, то им придется за него заплатить.
– Они уже заплатили за него, и заплатили неплохо, – продолжал настаивать голос.
– Они заплатили за то, чтобы я захватил судно. А теперь им придется заплатить еще и за то, чтобы я отдал им ракеты.
– Джек, ты не боишься за свою репутацию?
– Я хозяин здесь, я силен здесь, я могу собрать такие силы… уберите эту падаль назад, – приказал Джек, кивнув на Морли.
Послышался топот, Дона схватили за руки и поволокли к выходу. Он подумал, что могли бы волочить и за ноги, а это хуже, и снова впал в забытье.
Звук чего-то волочащегося по полу привлек внимание Нины. Звук прекратился около двери медпункта, повернулся ключ в двери, распахнулась дверь и внутрь заволокли Дона.
– Приведи его в порядок, врач, – приказал один из пиратов, – он еще понадобится хозяину.
Когда пираты вышли, Нина бросилась к Морли. Пульс был слабый, дыхание прерывистое.
Нина бросилась за шприцем в надежде, что сильный организм Дона справится с такой дикой нагрузкой.
Часа через два Морли открыл глаза. Все тело болело, в ушах звенело, а перед глазами был сплошной туман. Из этого тумана появилось лицо Нины и стало плавать перед ним. Наконец он сфокусировался на нем и попытался пошевелиться. Попытка сразу же отозвалась усилением звона в ушах.
– Не шевелись, Дон, скоро тебе станет лучше.
