– Простите? – оторвался от еды Казаков, вытирая рот салфеткой. Этого лица он не припоминал.
– Сеньор офицер меня не знает, но я люблю русских моряков! Вы позволите угостить вас пивом?
– Да, ради бога, присаживайтесь, – раз-решил Казаков. Толстяк располагал к себе. – Только угостите меня кофе – я на службе. За что же вы нас любите? Служили на русском флоте?
– Нет-нет! – Восторженно сияющий толстяк уселся на свободный стул и сцепил пальцы перед собой в замок, как будто в попытке сдержать нахлынувшие чувства. – Я много читал и в детстве и в юности.
Я и сейчас люблю читать, но времени не хватает. Я рыбак и в море провожу большую часть своей жизни, а в море не почитаешь, в море надо много работать, чтобы семья была обеспечена.
«Врет», – убежденно подумал Казаков. Он с первого взгляда на руки толстяка понял, что физической работы они отродясь не видели, да и лицо его ежедневно не обдувается морским ветром и не окатывается солеными брызгами. Но толстяк нравился – очень он уж был каким-то лучезарным.
Пусть врет чудак, если ему так хочется.
– Я много читал про ваших полярных исследователей, про военных моряков. Я читал даже Александра Зеленого, – благоговейно вознес свои ручки толстяк.
– Даже? – удивился старпом. – Не слышал о Зеленом.
– Ну как же, – огорчился толстяк, – «Алые паруса».
Казаков расхохотался, так что стали оборачиваться немногочисленные посетители. Настроение его заметно улучшилось. Он почувствовал себя легко и уверенно.
– Александр Грин, – просмеявшись, сказал он по-русски.
– Да-да! Александр Зеленый. Но, простите, я не представился. Меня зовут дон Мигель. А лучше просто – Мигель. Для русского моряка я просто Мигель! А вас как зовут?
– Для вас, Мигель, я просто Михаил, – развел руками Казаков.
– Микаиль? – попытался выговорить толстяк. – Так вы тоже Мигель! Нет, это нужно отметить. – Толстяк обернулся, чтобы подозвать официантку.
Через два столика от подружившихся Мигелей сидела компания, поедавшая спагетти с сыром и острым соусом. Двое были скорее всего итальянцами, а третий – метис-патагонец.
Казаков давно научился безошибочно определять национальность людей. Вся троица была неопрятно одета и вид имела угрюмый. Даже макароны они поедали с каким-то остервенением. Как будто год не ели нормальной пищи.
Когда шустрая улыбчивая официантка проходила мимо столика этой неприятной троицы, один из итальянцев грубо схватил ее за подол юбки и бесстыдно его задрал, обнажив беленькие трусики. За столиком заржали.
