– Пойти, что ли, побаловать душу итальянской кухней?» Нарушение, конечно: старпом должен лично присутствовать при погрузке и ни в коем случае не покидать судна…
– Эй, на мостике, – крикнул старпом вахтенному помощнику, – последи тут, я на почту на полчасика смотаюсь.
Вахтенный кивнул. Казаков, старательно делая вид, что не спешит, направился к сходням.
На палубе стояла обычная суета. Скрипели тали, покрикивала матерком погрузочная команда. На берегу ревели моторы раздолбан-ных грузовиков, суетились автопогрузчики, сновали рабочие доков, матросы и еще невесть кто.
Старпом поймал за руку пробегавшего боцмана. Недолюбливал он этого бывшего военно-морского сверхсрочника, но порядок есть порядок.
– Хлопко! Я отлучусь на полчасика, мне надо на почту забежать. Ты тут последи за ребятами, особенно когда начнут сетками грузить. Погрузочные у вахтенного.
– Зря, Михаил Сергеевич, капитан узнает – беда. Он и так с утра чернее тучи.
– А ты, Павел Васильевич, постарайся, чтобы он не узнал.
– А, делайте как хотите, – махнул рукой боцман и ушел быстрым шагом занятого человека, отирая на ходу беретом лицо и бритую голову.
Старпом посмотрел со злобой ему вслед – служака, мать твою!
Аргентина. Ла-Плата. Ресторан «Конфесса»"
"Интерьер оставлял желать лучшего, или Казаков ничего не понимал в итальянской душе. Но готовили здесь на удивление вкусно. И обслуживание было тихим, приятным и каким-то ненавязчиво теплым. Любили здесь посетителя. Под потолком крутились лопасти вентиляторов, гоняя пропахший солью, рыбой и дегтем воздух, поступающий через открытые двери.
Денег, что ли, им жалко на кондиционеры, подумал Казаков в первое свое посещение три года назад. Затем понял, что эти вентиляторы, рыбацкие сети, чучела диковинных рыб, гарпуны, открытые настежь двери и настоящие каменные полы – все навевало ностальгию по пятидесятым годам, по старому порту, по юности с ее мечтами, фантазиями, ошибками и простым рыбацким счастьем. Может, хозяин ресторанчика – один из итальянских эмигрантов.
А может, просто поработал талантливый аргентинский дизайнер.
Казаков снял фуражку и уселся в любимый уютный уголок. Через зал к нему с улыбкой уже спешила черноволосая девушка в белом переднике…
– О-о! Русский моряк, – послышалось рядом. Казаков поднял голову. Перед ним стоял колоритный толстяк в цветастой рубашке и с красным платком, завязанным так, что узел красовался над правым ухом. Возникли ассоциации с добродушным пиратом.
