– Одеяло на полу! Подушки как в бою побывали! – И с пафосом: – В очередной р-раз гор-рдость наша доказала, какой он непр-р-ревзойденный любовник!
– А то… – пробормотал я, одеваясь и стараясь не поворачиваться к ворону лицом. Хотя даже если глаза красные, то это вполне можно оправдать бессонной ночью страсти.
– И кто же на этот р-раз ублажал вашу светлость? – осведомился Карыч. – Вр-роде как Фисонька тебя бр-росила?
Нет, какая же наглость! И откуда этот пернатый хам знает все, что творится в академии?!
Я, конечно, не среагировал.
Только фыркнул и небрежно сообщил:
– Разнообразие – наше все.
– И не одна она, – продолжал ворон. Показалось, что с удовольствием… – Вот еще одна тоже как-то пр-рямо категор-р-рически настр-роена.
Тут я и заметил на столе записку. Мою. Невскрытую даже!"
"Честно сказать, даже ночной кошмар слегка отступил, потесненный этим фактом. Этим вот нераспечатанным треугольничком, в очередной раз говорящим, что Хелли меня не только не простила, но даже и объяснений принимать не хочет.
Первую записку я отправил обычным путем. И она тоже вернулась ко мне в первозданном виде. Потому и попросил Карыча отнести вторую. В надежде, что ему удастся уговорить девочку вскрыть письмо: наш «почтальон» терпеть не может возвращаться без ответа. Видимо, это ущемляет его профессиональную гордость…
– Слушай, Тар-рис… – Ворон перескочил на стол и пошевелил злосчастный треугольник лапой. – А ты бы с ней лично поговор-рил? Не в письменном виде. И подар-рочек бы какой придар-рил… Девочки это любят.
Я только мысленно вздохнул. Конечно, местами и я могу ошибаться, но не в Хелли, нет. Уверен: никаких подарков она не возьмет ни за что. Натура не та… Только хуже сделаю. Но с одной стороны Карыч прав: извиняться следует лично, а не парой строк на бумаге.
А извиниться я обязан. И объяснить, что не так уж и виноват. Не ловил же я ее по всей академии в тот проклятый вечер, не искал целенаправленно! Просто сама под руку попалась…
И, кажется, кое-что ей все же понравилось тогда… Ведь в какой-то момент она пыталась отвечать на мои поцелуи.
Неумело, осторожно… но ведь искренне!
Да. Нам надо поговорить. Одна беда – эта прекрасная мысль пришла мне в голову не сейчас. Я бы и писать-то не стал, если бы Хелли вела себя иначе.
Но она меня не замечала. Проходила мимо, не отвечая на мое приветствие. Игнорировала, когда я нарочно попадался ей на пути. Не смотрела, не разговаривала… И при этом – никаких следов печали! Такая же, как всегда.
