Меня берегли, конечно же! Но когда на счету каждый маг, сколько бы лет ему ни было… Когда усмотреть за четырнадцатилетним пацаном нет ни времени, ни возможности даже у специально выделенных телохранителей, не говоря уж об отце, командующем противостоянием этому кошмару…
Поначалу я радовался и гордился таким потрясающим приключением и своей несомненной годностью к боям. Поначалу… Буквально пару-тройку дней. Пока на моих глазах не разорвали в клочья мага из отцовской свиты. Понятно, что ни герцог Таргский, ни его сопровождающие не стали отсиживаться в подвальном убежище.
Отец погиб на второй месяц окружения. И тоже у меня на глазах. До сих пор не понимаю, как мне удалось поднять его тело… Герцог был худощав, но высок и жилист, а мне тогда показался совсем невесомым…
Бабушка (которую я, вернувшись тогда домой, первый и последний раз назвал бабушкой) приложила массу усилий, чтобы излечить мои психологические травмы. И, в общем-то, удалось. Удалось так, что даже сам с собой я называл тот ужас и смерть отца не иначе, как «досадным недоразумением».
Истинный лорд, а уж тем более герцог Таргский, у которого за плечами едва не сотня поколений чистокровных предков, должен ко всему относиться именно так: любая беда, самая ужасная трагедия – всего лишь недоразумение. Через него следует спокойно перешагнуть, зафиксировать в памяти и отринуть связанные с ним эмоции.
«Тем более теперь, когда ты стал взрослым, – подчеркнула герцогиня. – Сожалею, что это произошло так рано. Но это произошло, Тарис, и титулованному герцогу страдать не к лицу».
Сказала она это после похорон сына, на которых не пролила ни слезинки. И я признал ее правоту.
Только вот ночные кошмары… они продолжали приходить ко мне. Реже и реже, да. Но я на собственной шкуре убедился, что время – не лечит. Пожалуй, еще и потому, что я вынужден держать все в себе. Нельзя делиться даже с друзьями.
Я – герцог Таргский.
И то, что иногда я рыдаю по ночам, ничего не значит, потому что этого никто не видит.
– Что это тебя в такую р-рань из-под одеяла выдр-рало?! – удивленно вопросил знакомый голос, когда я вышел из ванной.
И с ехидством предположил: – Девица какая отказала во сне?
Ворон переминался с лапы на лапу на подоконнике. Как он открывает снаружи окна – это одна из непознаваемых тайн нашей академии!
– Еще бы они мне и снились! – буркнул я.
– А-а-а! – осененно протянул Карыч. – Выпр-роваживал очередную пассию?
Он перелетел на спинку кровати и вытянул крыло, указывая на разворошенную постель.
