Торба точно с яхты Губарева.
– В доме много прислуги, – медленно произнесла я, – кто-то стащил сумку.
– Хорошая попытка, – одобрил Леня, – но есть и другие вопросы. Почему Веру сдали в интернат? Отчего отец не взял ее с собой в Англию? По какой причине он разорвал с ней отношения? Отчего Вера никогда не посещала Великобританию? А?
– Ответ один, – подвел черту Дегтярев, – Губарев знает имя убийцы Аллы. Это Вера. То, что средняя дочь лишила жизни младшую, он сообразил, увидев сумку с останками Аллы.
Что-то ему подсказало правду. Отцовское сердце не камень, а кровь не водица. Отдавать Веру на растерзание правосудию Губарев не захотел. По возрасту на момент содеянного она не подлежала наказанию, но историю непременно разнюхали бы представители разных СМИ. И тогда жизнь семьи превратилась бы в ад. Несмотря на то что совершила девочка, отец не пожелал, чтобы за ее спиной всю жизнь шептали: «Это она убила свою маленькую сестру».
Собачкин чихнул и потянулся за салфеткой.
– И, наверное, еще больше Губарев не хотел, чтобы эта история рикошетом стукнула по Маргарите. Комья грязи долетели бы и до модели. Со всех сторон атас.
Я ощутила, как к голове подкрадывается мигрень.
– В неприятной ситуации обычно приходится принимать неприятные решения. Михаил Львович решил засыпать костер песком до того, как он разгорелся, устроил Веру в приют и покинул Россию?
– Правильно мыслишь, – похвалил меня Сеня, – именно так.
– Господи, тринадцатилетняя девочка убила сестру, – ужаснулась я. – Ни словом не обмолвилась о том, что совершила. Как это возможно?
Дегтярев развел руками.
– Давным-давно в моем кабинете оказался ребенок, тоже девочка девяти лет. Ангельская внешность: белокурая, кудрявая, огромные глаза голубого цвета. Она так плакала, когда поняла, что вся ее семья погибла: мать, отец, бабушка, годовалый братик. Классика жанра – грибы в лесу собрали, поели.
Девочка со всеми поужинала, тоже отравилась, но ее откачали. Я сам тогда чуть не зарыдал. Хорошо хоть у ребенка была бездетная тетя, забрала племянницу. А потом выяснилось, что сирота, которая навзрыд рыдала, в сковородку подлила яд. Девять лет. Мало того, что всех на тот свет проворно отправила, так еще и догадалась сама немного отравы слопать, чтобы в клинику загреметь, но не умереть. Много я убийц видел, но такую впервые.
