— Послом она была, ага…
— Документы не врут, — огрызается бабушка.
— Как видишь. — Арбан взмахивает докладом. — Врут. Сколько проблем нам принесли перевранные истории? Сколько судеб вывернули наизнанку? Тебе ли не знать. Мартин ведь любил тебя.
Если бабушка бледнеет на этих словах, то я вообще дышать забываю. В голове только и вертится: что-о-о?! Бабуленька была связана с драконом?
— Так любил, что хотел уничтожить мир? — с горечью переспрашивает ба, а я аж дёргаюсь от боли в её голосе.
Никогда она такой не была.
Всегда шебутная, себе на уме, острая на слово и дело, бабушка никогда не позволяла себе подобных эмоций на людях. И меня, и, судя по всему, Ларику так учила. Может, поэтому я всегда кидаюсь в атаку, если чувствую, что меня прижимают к стенке? Всё лучше, чем выказать слабость.
— Он не хотел повторить ритуал, — тихо возражает Арбан.
Я внезапно понимаю, что вокруг нас мёртвая тишина. Кажется, сам мир затаился в ожидании раскрытия очередного секрета.
— Мартин пытался найти лечение для проклятых драконов.
Если не излечить их, то хотя бы помочь безопасно сосуществовать вместе с нами. И самое главное — Мартин мечтал избавить альв и драконов от привязок.
— Но-о-о… — спустя минуту долгого молчания ошарашенно тянет бабушка.
Беспомощно смотрит на меня и Рейва, но я понятия не имею, чем могу ей помочь. Для меня самой всё, что сейчас говорит магистр, — шок.
— Но ты не поверила ему, — грубо обрывает бабушку Арбан. — Сбежала, оставив его мучиться и постепенно сходить с ума.
Его ведь так никто и не понял, Виреми. Зато твоим побегом очень хорошо воспользовались наши интриганы. Убедили отца Гарриарда, что Мартин готовит дворцовый переворот. Итог ты знаешь. Все его учения запретили, книги сожгли. А вы получили войну. Здорово, правда?
— Хотите сказать, что Столетняя война началась из-за бабуленьки? — в шоке шепчу я, во все глаза глядя на магистра.
Кошусь на Рейва, удивляясь его молчанию. Но Греаз, судя по всему, придерживается излюбленной тактики своего отца: молчать и наблюдать.
— Ерунды не говори, — огрызается ба, резко подбираясь и переходя в оборону. — Для войны было достаточно поводов и без моего побега. Да и не побег это был. Меня отозвали. Мартин со мной не поехал, ему было важнее продолжить свои исследования.
— Но это не отменяет того, что ты ему не поверила. — Арбан скептически приподнимает бровь."
"По морщинистому лицу бабушки проходит еле заметная судорога, будто она борется сама с собой.
