Наспех надеваю спортивки с футболкой и возвращаюсь обратно.
- Я весь твой, бабушка.
- Спрашивать почему ты в гостевой комнате я не буду.
- Хорошо, - сажусь рядом с ней на кровать.
- Ты знаешь, что Даши в доме уже нет?
- Конечно, знаю. Охрана мне сообщила об этом почти сразу.
- Так ты поэтому поехал в Питер?
- Нет, конечно. Надо было лично подписать кое-какие документы. Девице, которая самостоятельно приезжает в чужой город – сопровождение на обратный путь не нужно. Она и так вполне самостоятельна.
- Ну хорошо.
Вообще ты пропустил шикарное зрелище. Это Соня выгнала свою сестрицу. Еще и высказала ей все. Ну почти все. Я бы на ее месте больше бы сказала, но она чашку с кофе на нее вылила. Я прям наслаждалась. Чашку с горячим, между прочим, кофе. Жаль, что ты не видел это. Непередаваемо просто, - теперь и мне хочется на это посмотреть. Еле сдерживаю улыбку, наблюдая за бабушкиной реакцией.
- Я искренне рад этому событию. Без шуток.
- По тебе незаметно, что ты хоть сколько-нибудь рад.
Глебушка, ты только не воспринимай мои дальнейшие слова в штыки.
- Не пугай меня.
- Я сегодня очень много говорила с Соней. О многом. Да нет, не так. Обо всем. О таком, о чем она вряд ли решится тебе сказать. Это было своеобразным порывом. Сомневаюсь, что она вот так еще сможет. Особенно с тобой. Она очень молчаливая девочка.
- Ну да, Соня – молчаливая девочка. А что со мной не так? Рожей не вышел.
- Все с тобой так. Не говори глупости. Просто не дави на нее.
- Она сказала, что я на нее давлю?! - несдержанно бросаю я.
- Серьезно? Я даю ей полную свободу действий во всем. Единственный раз, когда я позволил себе быть с ней груб и не деликатничал, хотя это даже грубостью назвать нельзя – это когда в очередной раз сорвался в Питер, потому что молчаливая девочка Соня не выходила на связь, не ела, не пила и не слушала свою сиделку. И дальше бы играла в тупую молчанку, в игру под названием «как довести себя до самоубийства выдуманной болезнью», если бы я не приехал.
- Ты о чем сейчас, я не поняла? Какое самоубийство и выдуманная болезнь? Она мне такое не рассказывала.
- Ты же сказала, что вы говорили о многом, - саркастично отмечаю я, мысленно закипая от бабушкиных слов. - Ты не выудила у нее информацию о том, что Соня полгода никому не говорила, что у нее болит голова? Не просто болит, она была уверена, что у нее рак мозга и она умирает. И если бы я не выбил из нее эту правду, сейчас бы она точно довела себя до могилы.
