– Нет, Октавия, ты её сама разрушила, и по моей тоже пронеслась ураганом. Но я зря воспринимал это чрезмерной эмоциональностью. Похоже, это уже болезнь. Я поговорю с твоими родителями по поводу лечения. Границы открыты, демоны смогут тебе помочь.
– Ты решил выдать меня за сумасшедшую? – она вновь рассмеялась, лающе, надрывно.
И действительно выглядела душевнобольной, особенно на фоне собранного и серьёзного Дороса.
– Кассия, возвращайся в академию. Я вызову для Октавии целителей, – он посмотрел на меня лишь мельком, и мне почудился в его глазах упрёк.
Чем я вообще думала, когда согласилась на этот разговор? Очевидно же, кто врёт, а кто… выдумывает.
– И ты ему веришь? – прошипела мне на ухо Айлин, вкладывая в мою руку что-то металлическое.
А я с ужасом осознала, что она дала мне запрещённый артефакт. И ведь утром она при мне выбросила его в урну с мусором. Неужели достала?
– Ты с ума сошла? – я отступила от подруги. – Что с тобой такое? Я тебя совершенно не узнаю.
– Я хочу добиться правды, – разъярённо заявила она.
– Ты ведь тоже. Активируй его.
Айлин глядела на меня с таким безумным ожиданием, что мне стало по-настоящему страшно.
– Д-дорос, – позвала я дрожащим голосом, протягивая ему артефакт.
– Что это? – нахмурился он.
– Артефакт правды, – отозвалась я и больше не знала, что сказать.
Сдавала подругу, но и молчать не имела права.
– Отдай, – он выхватил бляшку из моей руки, приложил к ней сканирующий артефакт, которым уже проверял серьги. – Откуда это у тебя? Кто дал?
– Чтобы ты не врал, – рассмеялась Октавия.
Похоже она и дала артефакт Айлин. – Не хочешь активировать?
– Кассия, мы уходим, – потребовал Дорос, оглядевшись по сторонам.
Он подобрался, словно хищник. Будто ощутил приближение беды.
Мышцы моего тела напряглись, кровь забурлила в жилах. А дальше время ускорилось до безумия, лишая даже крохотного шанса хоть на что-то повлиять.
Камень артефакта правды загорелся зловещим алым светом. Дорос нагнулся вперёд, схватившись за голову. Закричал. Лицо его исказилось гримасой боли.
Между нами выросла фигура Октавии. Глаза её наполняло отчаянное безумие, по щекам бежали слёзы.
– Прости… – вымолвила она, взмахом руки материализовывая воздушный меч, и вонзила его в грудь Дороса.
Никогда прежде мне не было так страшно. Мир будто потрескался, посерел, в его ошеломляющем безнадёжностью круговороте лишь ярко горела алым вытекающая из раны кровь. Её было так много… Слишком много…
– Прости! – вновь прокричала Октавия, надавливая на оружие.
