Лавка расположилась на первом этаже старинного здания, включала несколько богато обставленных помещений с выставленными за стеклянными стеллажами редкостями из соседних стран. Внутри было несколько посетителей, с которыми работали приветливые служащие. Октавия ожидала нашего появления в первом зале у входа. Девушка сидела, сгорбившись, на тёмно-бордовом бархатном диване. Веки её опухли и покраснели, словно последние два дня она только и делала, что плакала. На губах алели мелкие ранки от укусов и кровоподтёки.
Её платье измялось, на манжетах темнели тёмные пятна от еды и напитков, будто она не снимала его неделю. Посмотрела на неё и мне стало не по себе. Снова напомнило о себе чувство вины, словно это я стала причиной её состояния.
– Октавия, – пролепетала я онемевшими губами.
– Вот и вы, – кивнула она, глянув на меня затравленно, а потом вдруг подскочила на ноги, сжала ладони в кулаки, приблизилась и яростно прокричала мне в лицо: – Это всё ты! Это ты виновата!
– Ты что? – опешила Айлин, выступая между нами.
– Кассия не знала, что у Дороса кто-то есть. Он ей не говорил.
Октавия посмотрела на неё в замешательстве, словно на душевнобольную, но вдруг снова вся затравленно сжалась и отступила, обнимая плечи руками.
– Расскажи ей всё, что ты говорила вчера, – попросила Айлин. – Кассия пытается разобраться."
"– Дорос очень красиво ухаживал, – отрешённо улыбнулась Октавия искусанными губами, глядя на стеклянные двери лавки. – Маленькие сюрпризы, подарки. Просто так, не для того, чтобы произвести впечатление, а от души.
Он рассказывал, что любил так радовать маму. Рядом с ним я чувствовала себя особенной. А кто бы не почувствовал? Легат обратил на меня внимание. А я даже не из благородных, – улыбка её исказилась, стала мрачно-злой.
За нашими спинами раздался звон колокольчика. В помещение стремительно вошёл Дорос. Показалось, он приземлился прямо у входа, да так и ворвался сюда по инерции движения. Волосы пребывали в беспорядке, крылья, бордовое и чёрное, ещё трепетали за его спиной.
В глазах мерцали искры потухающего пламени.
– Я так любила его… до сих пор люблю, а он меня не любил. Вечно где-то пропадал, изменял, а когда…
– Разговор окончен, – отрезал Дорос, взмахнув рукой. – К чему этот спектакль? Ты сама не устала от своих фантазий? – выговорил он ей, приблизившись.
– Фантазий? Будто я это всё придумала, – рассмеялась она, но по её щекам побежали слёзы. – Ты разрушил мою жизнь.
