Глава 19"
"Нелли приехала в Тавельцево без предупреждения. Впрочем, она вообще редко предупреждала кого бы то ни было о своих действиях, и Татьяна Дмитриевна понимала, почему: ее сестра сама не всегда могла предсказать их заранее. Эта невинная женская слабость в начале отношений подзадоривала мужчин, но вскоре становилась для них слишком утомительной, поэтому ни один не задерживался в Неллиной жизни надолго.
Впрочем, все это имело значение лишь много лет назад, а теперь в Неллиной жизни имел значение единственный мужчина – сын Иван.
И то, что он не женат – Нелли считала, из-за своей дурацкой работы, – очень ее удручало. Иван был океанологом, и, несмотря на собственную взбалмошность, она считала, что мужчине в его возрасте пора бы заняться чем-нибудь более практическим.
– Тань, у тебя что, правда картошка растет? – закричала она, едва открыв калитку.
Татьяна Дмитриевна дождалась, пока Нелли дойдет от калитки до крыльца, и ответила:
– Не растет, а уже выросла. И мы ее уже убрали, в сентябре еще. Для тебя целый мешок приготовлен.
– Восторг! – восхитилась Нелли.
– Никакого восторга, – усмехнулась Татьяна Дмитриевна. – Подмосковная картошка на мыло похожа, не разваривается даже. Только в салат и годится. Здесь же глинозем сплошной.
– Ну, ты все тамбовские черноземы забыть не можешь, – засмеялась Нелька. – Картошка на них, безусловно, растет хорошая, но это не делает их привлекательными для постоянного проживания. Что поделать, нет в этом мире совершенства.
– Я знаю, – улыбнулась Татьяна Дмитриевна.
– Пойдем обедать.
Пока старшая сестра накрывала на стол – октябрь стоял такой теплый и светлый, что весь ее день по-прежнему проходил на веранде, – младшая бродила по саду. Оттуда то и дело доносились ее восхищенные возгласы.
– У тебя до сих пор на розах бутоны! – сообщила она, наконец поднимаясь на веранду. – Они что, еще расцветут?
– Если заморозков не будет, то расцветут. Я эти розы в Клину купила, они районированные.
– Фантастика!
– Практически звездные войны, Нинка бы сказала, – усмехнулась Татьяна Дмитриевна.
– А ты приземленная натура, – тут же заявила Нелли. – Не умеешь восхищаться красотой. Даже той, которую сама создаешь.
– Просто я уже старая, – улыбнулась Татьяна Дмитриевна. – Между мной и жизнью прокладка уже слишком большая, ее трудно пробить. Во всяком случае, розами.
– Ну, не знаю, – пожала плечами Нелли. – А по-моему, ты и в молодости была невозмутимая.
– В молодости – не была. Я была импульсивная и капризная.
