Она даже не понимала, только ли физическое это желание – оно заполнило и всю ее, и весь мир вокруг.
«Ну кому от этого будет плохо? – подумала она; если только можно было назвать мыслями то, что носилось сейчас не в голове у нее, а во всем ее существе. – Я не думала, что меня может так сильно хотеть мужчина, не думала, что сама могу так сильно его хотеть. Чего ради нам от этого отказываться? И как же страшно мы будем жалеть, если откажем себе в этом! Нет, даже думать о таком невозможно».
Она живо представила пропасть, которая разверзнется перед ней, если она снова заставит себя оторваться от Сергея, – пропасть или, вернее, пустыню, – и поежилась, потому что ее словно ветром холодным ударило.
– Холодно тебе, – сказал Сергей.
Он сделал порывистое движение, как будто хотел ее обнять, да и в самом деле хотел, конечно, но они сидели друг напротив друга, и перебраться в кабине так, чтобы сесть рядом, было невозможно.
– Сейчас спустимся, – сказал Сергей. – Сейчас, сейчас.
В его голосе прозвучало нетерпение.
Теперь уже и Ольге хотелось поскорее оказаться внизу, где они… Что произойдет, когда они окажутся на земле, она не думала. Весь ее хваленый здравый смысл остался в прежней жизни. Теперь она стала молодой, бессмысленной, и не было у нее ничего дороже этого состояния.
Выйдя из кабинки, Ольга покачнулась: на твердой почве у нее закружилась голова. Сергей подхватил ее под руку и сразу же обнял наконец-то.
– Сейчас поедем, – шепнул он ей в висок. – Я тут одну гостиницу знаю. Они не по суткам, а по часам сдают.
Нетерпение в его голосе стало совсем отчетливым, он даже слова не до конца договаривал. Было и в смысле его слов, и особенно в этом вот торопливом их недоговоре что-то такое, что задело Ольгин слух, но что именно, она понять не могла. Ей было сейчас не до того, чтобы понимать какие бы то ни было отвлеченные вещи.
– Далеко эта гостиница? – спросила она, крепче прижимаясь к Сергею.
– На Пироговке, со мной рядом. Пошли.
Он нехотя выпустил ее из своих объятий, и, все ускоряя шаги, почти бегом, они направились к выходу из Парка Горького.
Даже «девятка» мигнула фарами словно бы нетерпеливо, а уж Ольга, садясь в нее, и вовсе вздрагивала от нетерпения.
Глава 18
Всю дорогу до Пироговки, в мучительно длинных вечерних пробках, они с Сергеем молчали. Они не могли сейчас изъясняться ничего не значащими словами – дыханием они говорили друг другу больше.
– Вот тут, – наконец сказал Сергей, останавливаясь возле серой панельной девятиэтажки.
