– Ты меня просто спас, – сказала она.
– Ну да, спас! – хмыкнул Герман. – Пустыня тут, что ли?
На бульваре было людно, и с такой пустяковой задачей, как освобождение бестолковой девушки из скамеечного плена, справился бы любой прохожий.
– Здесь, конечно, не пустыня, – серьезно глядя на него сквозь очки, сказала она. – Но, мне кажется, любой посчитал бы меня круглой дурой, если бы я обратилась с такой просьбой.
– Почему? – удивился он. – Я же не посчитал.
– Мне сразу показалось, что к тебе не стыдно с этим обратиться, – объяснила она.
– Почему-то.
Ему стало интересно. Она была хоть и некрасивая, но интересная девчонка.
Правда, как реализовать свой интерес, он не знал. У него не было опыта общения с такими девушками; что она москвичка, Герман понял сразу.
– Ты очень торопишься? – спросила она.
– Да нет, – пожал плечами он.
– Если хочешь, я тебе почитаю стихи.
Ничего себе! Никогда никто не читал ему стихи. Сам он читал их только в школьном учебнике, и то без особой охоты.
– Чьи стихи? – спросил он.
– Мои. Я их только что написала и не понимаю, хорошие они или плохие.
– Ну, я-то тем более не очень в этом понимаю… – проговорил Герман.
– Но ты все-таки послушай, ладно? – попросила она.
И стала читать.
Хорошие стихи она написала, сидя на спинке лавочки, или плохие, Герман так и не разобрал, они звучали для него невнятной чередой каких-то мелодичных сочетаний. Единственное, что он понял: что стихи похожи на саму эту девушку, такие же серьезные.
Она читала их, глядя прямо ему в глаза своим беспомощным взглядом. Это его смущало, но он думал, что если отведет взгляд, то она, пожалуй, обидится.
– Как ты думаешь, можно их читать на семинаре или нет? – спросила она, когда стихи закончились.
– Честно – не знаю, – сказал он. – Я в стихах дуб дубом. А на каком семинаре?
– В Литинституте. Я там учусь.
Она кивнула на здание, которое виднелось напротив бульварной аллеи. Здание было окружено старинной чугунной решеткой, а в его дворе стоял под старыми деревьями какой-то черный памятник на постаменте.
– Ты не знаешь? – поняла она по его взгляду. – Это Дом Герцена, он в нем родился. А теперь в нем Литературный институт.
– А!.. Ну да… – пробормотал Герман.
Ему вдруг стало страшно стыдно, что он слыхом не слыхивал ни про какой Дом Герцена и здание это видел впервые. Он вообще ничего не знал в Москве и нигде толком не бывал, кроме Кузьминок, где находилась академия.
