– Меня так, учись не учись, не то что на Бали – в Муркину Жопу на конференцию и то фиг позовут.
Ольга перевела разговор в назидательную плоскость – мол, надо приобретать знания, достигать уровня и тому подобное, – и Нинка немедленно улизнула из кухни.
И все-таки Ольга ждала Андрея. Она не привыкла врать себе даже в мелочах и поэтому понимала, что все-таки ждет его появления. Она досадовала на него, порой его даже ненавидела, но при мысли о том, что она больше его не увидит, вот совсем не увидит, никогда, – при этой мысли у нее в груди возникал пугающий холод.
И исчез он, только когда прекратилось ее мучительное ожидание.
Все зачеты уже были приняты, все отчеты написаны. Ну, или почти все – до конца семестра осталось составить несколько обязательных документов, принять несколько пересдач, и можно было перебираться в Тавельцево. Собственно, Ольга уже и сейчас проводила большую часть времени там, но сразу по окончании учебного года собиралась уехать на дачу совсем, безвыездно, на все лето.
Такая возможность казалась ей сейчас единственно желанной, и она торопила ее.
Она вообще как-то подгоняла себя все время, даже в обыденном своем поведении. В то утро, например, поймала себя на том, что пьет кофе стоя, хотя никуда не опаздывает.
А когда вот с этой своей необъяснимой поспешностью направилась к выходу из кухни, то чуть не столкнулась с Андреем в дверях.
«Как обыкновенно он появился, – мелькнуло у нее в голове.
– Как будто бы просто из ванной вышел».
И тут же она поняла, что Андрей подумал то же самое. Может, даже теми же самыми словами: что он пришел домой так обыкновенно, как будто никогда и не уходил.
Связь между ними не распалась несмотря ни на что, она по-прежнему была сильна, и она позволяла им читать мысли друг друга.
– Дома… – сказал он. – Господи, неужели я дома? Оля!.."
"Андрей поднял на нее глаза – до сих пор он смотрел в пол. В глазах у него стояла такая тоска, что выражение их казалось собачьим, да, у некоторых собак бывает в глазах такая вот вселенская тоска, у мопсов, например, и еще у французских бульдогов, Андрей когда-то сам смеясь говорил про Швейка, бульдожку их друзей Друкеров, что у того в глазах стоит вся скорбь еврейского народа…
«Почему я так странно думаю? – с недоумением спросила себя Ольга.
– Так… спокойно?»
– Оля! – повторил Андрей. – Прости меня.
