Все варят щи, но так, как он, никто не может, и от того, что он варит щи, мир меняется – вот что такое в мужчине талант.
– Щи варить Андрей, конечно, не умеет. – По Олиному лицу скользнула улыбка.
– Не притворяйся, будто не понимаешь, – улыбнулась в ответ Татьяна Дмитриевна. – Прекрасно ты понимаешь, о чем я говорю. И вот этого, таланта, в Андрее никогда не было. Он может только усваивать созданное другими, может неплохо это систематизировать, он сообразителен, способен многое объяснить. Но не более того.
– Но ты никогда мне этого не говорила… – растерянно сказала Оля.
– А зачем мне было тебе это говорить? – пожала плечами Татьяна Дмитриевна. – Да, я всегда думала, что ты могла бы быть хорошей женой для более незаурядного человека. Но ты была счастлива, Андрей относился к тебе бережно, и я считала, что это очень даже немало. Да и Нинка ведь…
– Он ни слова не сказал про Нинку, когда уходил, – вдруг вспомнила Оля. – Как будто нет ее.
– Может, я должна была тебя предупредить, когда заметила, что у него началось это половое сумасшествие… Не знаю! Я просто не понимала, что для тебя лучше: знать об этом или не знать.
У меня же совсем нет опыта жизни с мужчиной, Оля, – словно извиняясь, сказала Татьяна Дмитриевна. – Я не считала, что вправе учить тебя, как тебе жить с мужем. Моя собственная жизнь в этом смысле сложилась бездарно.
– Ну что ты, ма! Ты же Нелю вырастила, меня вырастила! И из Ваньки толку бы не вышло, если бы ты им не занималась, Неля сама говорит.
– Я не выращивание детей имею в виду, ты же понимаешь.
– А что?
– Что у меня как-то… Неправильно был наведен фокус чувств, вот что. Во всяком случае, в юности. Все самое главное, что давала мне жизнь, я видела только краем глаза. Сердечного глаза, извини уж за красивость. Да к чему далеко ходить – я, например, совершенно не понимала, что такое мой отец. Поглощена была своей жизнью, она мне казалась ужасно важной, и его жизнь прошла для меня вскользь. А когда я хоть что-то про него поняла, то было уже поздно. Как, собственно, всегда и бывает.
Все, Оля, хватит. – Татьяна Дмитриевна поднялась с лавочки. – Хватит слезы лить.
– Да я и не лью, – невесело улыбнулась Оля.
– И очень жаль. Пойдем, подержишь Агнессу, я ей укол поставлю. Такая мимозная оказалась кошка, для ее помойного происхождения просто удивительно. Сейчас у нее обострение хламидиоза. От стресса, можешь себе вообразить? Собака ее на дерево загнала – и пожалуйста, сразу обострение.
– Хламидиоз? – встревожилась Оля.
