Почему находила его ослепительно-красивым, почему каждое его слово казалось ей проявлением какого-то особенного ума?
Перед нею сидел самый обыкновенный человек с обыденным, как у большинства людей его возраста, взглядом. Посторонний человек! Да, конечно, дело было именно в этом: он был для Ольги посторонним, и взгляд, которым она смотрела на него, определялся одной лишь ее отрешенностью.
Она не ответила на его слова о том, что он ее вспоминает. Не потому, что хотела его обидеть, просто ничего не отозвалось в ее душе на эти слова, и что же она могла ему ответить?
– Продал ты тогда дом? – спросила она.
И тоже без трепета спросила, как будто никак не связана была продажа чудцевского дома с тем невыносимым вечером, когда безумие несло ее через пробитый ветром кочковатый луг."
"– Ага, продал. Теперь вот комнату продаю. Вроде уже покупатель нашелся, но я же хочу сразу и квартиру купить. А то, сама понимаешь, вляпаться можно: свою жилплощадь продашь, а с новой проблемы нарисуются, так и вообще без крыши над головой останешься.
Это было, конечно, правильно. Но это было и само собой понятно. И зачем он об этом говорил?
«А о чем ему говорить? – подумала Ольга. – О чем нам с ним говорить? Не о чем. И всегда было не о чем, только я этого не замечала… тогда».
«Тогда» не только поступки ее, но и все отношение к Сергею определялось не разумом, не чувством даже, а вот именно безумием, только им. Во всяком случае, теперь она не находила другого названия для того, что ею тогда владело.
– Будешь обедать, Сергей? – спросила Ольга.
– Да пообедал уже. Счет жду. Девки тут совсем мышей не ловят. Девушка! – отвернувшись от Ольги, позвал он. – Сколько тебя еще ждать?
Ольга сразу расслышала, что его тон изменился по сравнению с началом их разговора: в нем было теперь только раздражение на плохую работу официантки и желание поскорее вернуться к своим обычным заботам. Никакого трепета в нем не было точно. И она понимала, почему: Сергей не почувствовал от нее ответа, и все, что на минуту потянулось к ней у него внутри, весь его инстинктивный порыв сразу иссяк.
«Ну и хорошо», – с облегчением подумала она, а вслух сказала:
– А я только что сюда зашла.
– Я видел, – кивнул он.
– И голодная. Пообедаю.
Ей казалось, что она объясняет свои намерения на пальцах, как будто разговаривает с глухонемым. Или как будто сама глухонемая. Собственно, так оно и было: они были глухонемыми друг для друга.
Официантка наконец принесла Сергею счет, а Ольге меню. Он расплатился.
