В следующую минуту в нос ударяет уже знакомый аромат мужского парфюма, а низкий голос подтверждает мою догадку.
— Прости, шеф, но такси уже не надо. Вот, это за беспокойство. — Максим протягивает водителю через окно крупную купюру и абсолютно не обращает внимания на мои жалкие протесты.
Я боюсь разбудить ребенка, поэтому тихо шиплю и пытаюсь вырваться из его захвата. Прожигаю его злым взглядом, но тот не обращает на меня никакого внимания.
— Нет, нет, нет, — встреваю в их разговор. — Никуда не уезжайте, мне нужна машина.
Мужчина за рулем смотрит на нас с недоумением. Переводит взгляд на Максима, потом снова на меня.
— Немного повздорили с женой. Женщины, — закатывает глаза Дмитриев и улыбается уголками губ.
— Эх, молодежь! — качает водитель головой и, к моему удивлению, поднимает обратно стекло и заводит мотор машины, собираясь уезжать.
— Эй, погодите. — Я бросаюсь к дверце в попытке перехватить водителя, но крепкие руки быстро отодвигают меня обратно.
— Тихо ты, а то еще решит, что я собрался тебя выкрасть.
— Я растерянно смотрю вслед чёрной иномарке, не понимая, как так можно: а вдруг меня и в самом деле решил украсть незнакомец? Я ведь не просто так заказывала машину. — Идем, мое предложение намного лучше того, что придумала ты. Посидишь денек в спокойной обстановке, подумаешь, что да как, отвезу тебя сам выбрать новое жилье. Таскать ребенка по городу — не самое лучшее решение, попросишь завтра присмотреть за ним Вику. Будь благоразумна, Ира.
Его горячее дыхание касается моей шеи, вызывая странное покалывание по всему телу. Он пахнет ментоловой жвачкой, которая приглушает запах табака. Надеюсь, он не курит, потому что в таком случае даже близко не подпущу его к ребёнку.
Я хочу повернуть голову в его сторону, чтобы встретиться взглядом, но, когда это делаю, получается так, что его губы случайно касаются моего виска, и я испуганно наклоняюсь назад, увеличивая между нами расстояние.
— Прости. — Кажется, мои щеки заливает краской.
Я дышу часто-часто, неловко переминаюсь с ноги на ногу. Кожа в месте нашего соприкосновения пылает, руки начинают дрожать, со мной происходит нечто странное.
Ситуацию спасает Тимур, который просыпается и начинает плакать. Сначала тихонько, а потом громко и так заливисто, что прохожие начинают оборачиваться и смотреть на нас, а у меня все никак не получается успокоить его.
— Ну же, тише-тише, мой маленький, — укачиваю его на руках.
