— Я вглядываюсь в слова, пытаясь разобрать, что там написано, но бесполезно.
— Я отправляла историю болезни вашей жены специалисту из другого города, шансы на поправку велики. — Она медлит, делает длинную паузу, поджимает губы — обычно так себя ведут перед тем, как собираются сообщить что-то плохое. — Ирину перевели в отделение в соседнем корпусе, там есть все, что нужно для ее лечения. Я дам вам номер Олега Викторовича, ему занесете препарату и будете держать связь. Он сейчас занимается лечением вашей жены.
— Подождите, — растерянно произношу я, теряя суть разговора, — это, должно быть, какая-то ошибка. Вы ведь сами мне вчера по телефону сказали, что сегодня ее выпишут.
— Ребенка выпишут. Ирине… Что ж, не буду ходить вокруг да около, скажу правду: позавчера Ирине стало хуже. Мальчик здесь уже восемь дней, у него прекрасное здоровье, никаких отклонений, за ним присматривает персонал, но что, если это затянется на месяцы? Никто не может спрогнозировать, когда она очнется.
Это может произойти через неделю, а может через месяц. Здесь все индивидуально. Думаю, вашему сыну будет гораздо лучше дома, в окружении любящей семьи. Да и вам, наверное, уже не терпится увидеть малыша.
Она нервничает, и я начинаю понимать, что здесь что-то нечисто. Вспоминаю, что там говорила Ира о том, что ей нельзя рожать самой. Скорее всего, заведующая волнуется насчёт того, что я могу предать огласке это дело, потому что как ни крути, а случилась врачебная ошибка.
— А что вообще с моей… кхм женой? Мне может кто-то объяснить это внятно?
Глаза заведующей расширяются, она отводит взгляд, постукивает ручкой по столу.
— Думаю, с этим вопросом вам лучше обратиться к Олегу Викторовичу. Моя специализация, молодой человек, — принимать роды, — нервно усмехается она.
— Ясно. Тогда я пойду.
— Подождите, я попросила, чтобы вам ребеночка сюда принесли, — поднимается она со своего места, заискивающе улыбаясь мне.
— Что? Зачем? — получается немного резко, но вся эта ситуация меня начинает доставать. Надо бы найти, наверное, родственников девушки. Пусть озаботятся ее судьбой.
— Как зачем? Это же ваш сын, — прищурившись, произносит она, и в эту минуту я понимаю, что зря не опроверг ее уверенность в том, что мы с Ирой пара, а сын — мой. На кой мне ребёнок, да ещё и чужой? Что я буду с ним делать?
Глава 8
Макс"
"Я хмурюсь.
