Сегодня во время общего перекура я ходил между парнями, прислушивался, о чем говорят…
Ратилов начал понимать, что выпивка была организована не случайно.
– И что говорят? – спросил он. – Об убийстве?
– Это еще до убийства происходило, когда все было спокойно и все рассчитывали миллион хапнуть. Ну, кроме тех, кажется, кто марш-бросок не потянул. Их к рукам охранник прибирает. Я видел, как он их обхаживал.
– Так что говорят-то? – поторопил цыганистый курсант, глянув на часы.
Он и раньше жаловался, что его ждут дома, значит, на продолжение пьянки не рассчитывал.
– Соображают насчет дальнейшего, – объяснил Вадим.
– Дальнейшего прохождения службы, – вставил старший лейтенант армейскую формулировку.
– Почти так, – согласился Вадим. – Парни начинают кучковаться, чтобы один другого поддерживал при необходимости. Стадный инстинкт. Это, как я понимаю, начинается подготовка ко второму этапу, потому что каждый на себя надеется и считает, что примет участие в борьбе за миллион. А до этого он может и на других надеяться.
И там, на втором этапе, там тоже вначале с помощью своих все будут стараться других оттеснить, а уж когда оттеснят, тогда между собой схлестнутся. Тому, кто ни с кем не объединится, надеяться не на что.
– В этом есть сермяжная правда…
Станислав сразу не поддался на эту уловку. Вадим высказывал здравые мысли, но сблизиться со старшим лейтенантом он и Александр, как Ратилов чувствовал, хотели по другой причине, и эта причина все еще оставалась скрытой. А сказанное было лишь поводом.
– Кстати, после хорошего приема, завалившего Вальцеферова, многие, я слышал, хотели с тобой подружиться.
Ты стал у нас фаворитом. – Это было сказано напрямую Станиславу, который особой гордости не выказывал.
– Так я что, имею возможность выбирать? – спросил он.
– Сначала давайте другой выбор сделаем, – предложил Александр, доставая из-под стола пустые бутылки. – Могу и я сбегать, было бы на что.
– Я пас, – категорично заявил Ратилов. – И вам всем советую. Завтра марш-бросок с самого утра. Курящих это особенно касается.
И вообще я выспаться желаю, потому и свою жилплощадь желающим продолжить гулянку предоставить не могу.
– Согласен, – кивнул Вадим, которого водка меньше проняла, чем Александра. – Только ответь нам на вопрос: ты согласен? С нами будешь?
– Задам встречный вопрос: я имею право выбора?
– Конечно. Насильно мил не будешь.
– Мне пора, – встал цыганистый курсант.
Рыжебородый поднялся вместе с ним.
– А вы что скажете? – спросил Вадим.
– Завтра.
