По крайней мере, майор не мог ничего заподозрить. А веки сразу стали легче, и ушло слегка гнетущее состояние тяжести в мыслях, вызываемое серьезным взглядом уверенного в себе майора Базуки. Этот взгляд не отталкивал. Он, наоборот, притягивал как магнит, и делал это Базука, похоже, намеренно. Точно так же, как намеренно вставал спиной к свету, чтобы курсанты напрягали зрение, стараясь рассмотреть его лицо. А когда рассмотреть удавалось, он цеплял их взглядом и притягивал к себе, чуть ли не обязывая впитывать свои слова.
Прервавшийся раппорт Базуку не смутил; он прокашлялся, осмотрел аудиторию и начал тем же спокойным, уверенным тоном, каким обычно говорил. Будто и тени сомнения не должно было возникнуть в правоте слов майора. Он старался говорить так, как сказал бы: «Это хлеб», показывая на буханку хлеба, или: «Это красное», показывая на предмет красного цвета. И при такой уверенности в речи у слушателей тоже не возникало сомнений в правоте сказанного. Плюс к тому, как уже ощущал Станислав, Базука часто использовал гипнотические приемы, усиливающие его влияние на окружающих.
– Я сегодня буду говорить о том, о чем вы много говорили и со мной, и с другими преподавателями, и, без сомнения, между собой тоже. И это будет напрямую относиться к предыдущему занятию, которое проводил с группой, мне думается, по недоразумению, не специалист, а вчерашний солдат, пусть и солдат спецназа ГРУ. То есть разговор пойдет о рукопашном бое…
Базука прошелся у стола и предложил:
– Вас когда-нибудь интересовала история вашего отечества? История славная и богатая на события – и трагические, и героические.
Но при всем разнообразии героев нельзя не заметить, что древнерусские князья всегда отличались в бою высокой доблестью. Князь всегда был впереди своих воинов, князь всегда дрался лучше своих воинов. И даже независимо от того, был ли он физически самым сильным среди них. Он просто был самым доблестным. Почему? Что делало его таким? Обучение? Но князю, помимо изучения военных наук, следовало еще многому учиться и многое делать.
И воины его дружины, не имеющие посторонних забот, казалось бы, могли быть доблестнее князя. Но этого, как правило, не происходило. Почему?
Станислав уже понял, о чем пойдет речь, и понял, что желает сделать Базука. Он мог бы ответить на вопрос майора, хотя понимал, что это тоже будет ответ офицера, а не солдата, и потому промолчал."
"– Пока я не буду объяснять. Чуть позже… Я приведу еще несколько примеров.
