А уж Крите и Марьям в науке привлечения внимания было не занимать!
Уж и не знаю, что они сделали, но Райгар подошел именно к ним, и драконицы принялись что-то ему втолковывать высокими, тонкими голосами. Скорее всего, что мне здесь не место, потому что иногда я ловила на себе их резкие взгляды.
Впрочем, куда больше меня волновала Сирья. На ее щеках тоже зрел румянец, но совсем иного рода - неестественный и нездоровый. Даже если ей сегодня и давали лекарство, то оно действовало из рук вон плохо - Сирья едва держалась на ногах.
Я смотрела на нее с жалостью, потому что понимала: в ее состоянии выдержать столь долгое испытание очень и очень сложно. И это лишь сильнее утвердило меня в мысли обо всем рассказать Райгару, причем сделать это как можно скорее.
Впрочем, король тоже заметил странное состояние Сирьи. Уставился на нее удивленно. Хотел что-то спросить, но Кнеф не дал ему заговорить. Взмахнул посохом, затем ударил им об камень, что породило новое облако. На этот раз темное и грозовое, из которого очень скоро сложилось второе имя.
- Сирья! - возвестил Кнеф голосом, полным фальшивого благоговения. - Выйди из строя, дочь моя, потому что ты удостоилась великой чести! Бог Торос только что назвал твое имя. И я считаю, что оно прозвучало первым... Жрец Атора подтасовал результаты, указав нам на фальшивую невесту, - он кинул на меня полный ненависти взгляд, - поэтому именно моя дочь должна считаться лучшей на этом испытании!..
Внезапно Сирья расхохоталась, не дав отцу объяснить, как именно он пришел к подобному заключению.
Смеялась громко и истерически, не позволяя ни королю, ни отцу вставить и слова.
Затем, отсмеявшись, обвела мутным взглядом собравшихся.
- Сирья, - произнес Райгар встревоженно. - Что с тобой?
Но она лишь покачала головой, обратив свой взор на отца.
- Папа, любил ли ты меня хоть когда-нибудь? - спросила у него хриплым голосом. - Или же ты всегда любил только своего Бога? Ну же, скажи мне, отец! Признайся и облегчили свою совесть!
- Сирья, - начал Кнеф угрожающе, - закрой рот! Замолчи, во имя.
..
- Во имя чего мне молчать?! - взвизгнула она. - Уж не во имя ли твоей великой цели, папа? Или во имя того, чтобы я стала королевой? Но дело все в том, что это твоя цель, папа! Твоя, а не моя! И ты никогда меня не спрашивал!.. Никогда не думал, хочу ли я того же, что и ты! Хочу ли я участвовать в Отборе, если меня не интересует король Атии?! Мне ведь всегда нравился другой...
