В голове тяжесть, в памяти почему-то воскресает выдуманный мною же образ: призрак Евы за моим роялем, ее пальцы на моих щеках в ту дождливую ночь.
У судьбы злое чувство юмора.
Его Ева — это моя Осень.
Хотя, теперь уже не моя. И никогда не была моей.
«Так вот с кем ты ходила на свидание, Осень. Твой идеальный мужчина — мой единственный друг».
Глава девятнадцатая: Ветер
Я трижды за день беру телефон, чтобы позвонить Яну и вывалить ему кучу вполне годных причин, почему я не поеду в эти долбаные горы. Беру — и откладываю.
Медлю. Зачем-то цепляюсь за повод подождать, подумать.
С самого начала наших телефонных «отношений» я знал, что как только мы узнаем друг друга — все кончится, с образа невидимой собеседницы спадет романтический флер и она превратится в обычную земную женщину, с целой кучей недостатков и прочих «прелестей». И, самое главное — в моей голове может поселиться мысль о том, что раз уж она реальна, то и отношения можно перенести в другую плоскость
Я порвал с голосом Осени, потому что почувствовал опасность.
Кто-то скажет — струсил.
Может быть. Я никогда не пытался анализировать все свои поступки. Просто в очередной раз поступил так, как поступал со всеми женщинами, которые были после Лейлы, и которые могли угрожать моему душевному равновесию. Хотя…
Я стою в супермаркете и взвешиваю на руке сочное красное яблоко.
За два года она такая первая. Единственная, кто за пару недель простых и почти невинных разговоров по телефону прогрызла здоровенную брешь в моем безразличии и просочилась до самого нутра.
Я вовремя остановился.
Складываю в корзинку немного фруктов, кроме цитрусовых, черный и молочный шоколад, покупаю ореховое ассорти. Ничего вредного и неполезного. В отделе с детскими товарами беру с полки маленький желтый рюкзак с цыпленком. Ян ни черта не смыслит в детях, и конечно не подумает о том, что строить отношения с женщиной, у которой есть ребенок — значит, принимать и ее ребенка тоже. Принимать и заслуживать доверие. Ни одна нормальная мать не станет связываться с мужчиной, против которого настроены ее дети.
Я и сам не знаю, зачем делаю все это. Я же не добрячок Наиль, а циничная сволочь.
Зачем помогаю другу завоевать эту женщину? Ответ только один — чтобы обезопасить себя. Если Осень станет его девушкой — это будет равносильно табу. В моей жизни много вещей, через которые я с легкостью перешагну и мне плевать, сколько разбитых судеб и сердец останется позади, но не лезть в отношения моих близких — принципиальная позиция.
