Каждый вечер обещаю себя перестать бегать от Наиля и, наконец, поговорить, но каждое мое утро начинается с небезызвестной фразы Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра».
А Наиль… Он тоже весь в работе, снова возвращается за полночь и подолгу сидит рядом с кроваткой Хабиби. Встает к дочери, когда она просыпается, а на днях застала их обоих в третьем часу ночи: Хаби, в детском стульчике, громыхающую ложкой по столешнице с настойчивостью голодного первобытного человечка, и Ветра, готовящего детскую кашу. Он что-то мырлыкал ей на своем языке, который я еще только учусь понимать, а наш Сквознячок что-то пищала в ответ.
Он только недавно появился в жизни дочери, но они связаны накрепко.
— Что стряслось там у вас? — ставя чашку на блюдце, спрашивает Карина.
Я даже не пытаюсь сделать вид, что ей показалось. У Садировых, похоже, это семейное- раз глянуть в глаза и прочесть душу, словно открытую книгу.
— Просто жизнь? — предполагаю я, надеясь, что она правильно поймет мое нежелание конкретизировать.
Что мне сказать? Что из-за меня ее единственный сын сделал то, что сделал?
— Просто жизнь с моим Наилем, — дополняет она, кивая.
Мы обмениваемся многозначительными взглядами, понимая друг друга без слов."
"— У его отца был скверный характер. Я всегда знала, что жить с Тимуром будет непросто, но я же мусульманка: меня с детства учили, что удел женщины — быть за мужем, скрашивать его досуг и разводить печаль руками. — Карина улыбается, когда Хабиби достает новый лабиринт и тут же принимается таскать деревянные бусины по хитросплетениям разноцветных проволок.
— Я потеряла нашего первого ребенка. Аллаху было угодно взять моего первенца. Тимур был очень зол: выставил меня за дверь и сказал, что возьмет себе вторую жену. А я что? Так и осталась сидеть на пороге. Утром этот несносный мужчина вышел ко мне и, как ни в чем ни было, спросил, зачем я изображаю незамужнюю сироту. «Ступай в дом, женщина, твое место около мужа»!
Она вскидывает руку, подражая интонации человека, которого похоронила два года назад.
Мы потихоньку смеемся.
— Через год на свет появился Али, а еще через два — Наиль, — продолжает Карина. Она все еще улыбается, но ее взгляд постепенно гаснет, наполняя глаза невыплаканными слезами. — Мой маленький Наиль, который чуть нее удавился в пуповине, а потом чуть не умер от воспаления легких в полтора года. Когда он упал с качели и врачи не хотели давать никаких прогнозов, я … просто спрятала свою любовь. Потому что струсила.
