— Хочешь меня доломать, Садиров? — с печальной улыбкой спрашивает Ева, наотмашь ударяя меня обреченным взглядом.
Нет, блядь! Я хочу больше никогда тебя не видеть и не знать, но у судьбы на нас другие планы, и я, как всегда, должен все разрулить. Наиль Садиров умеет решать проблемы: подкупом, шантажом, угрозами, честно и нечестно. Главное не способ, главное — результат.
— Поехали, — говору грубо и, не дожидаясь ее ответа, иду к двери. Пока Хабиби у меня на руках, Ева покорно пойдет следом. Сейчас этого достаточно.
Мы садимся в машину, и Хабиби снова перебирается к матери на руки.
Ева так близко, что наши бедра соприкасаются. Отворачиваюсь к окну, подавляя желание отодвинуться. Я — Наиль Садиров, и мое имя многих пугает до усрачки, но в эту минуту я до чертиков боюсь вот эту маленькую женщину. Кто еще кого доломает, Осень.
— Хабиби часто укачивает, — говорит Ева, и я прошу водителя ехать медленнее.
Через две четверти часа мы уже в тихом сквере: октябрь на удивление теплый и солнечный. Дорожка из желтых листьев сама стелется под ноги.
Хабиби выворачивается ужом и Ева, посмеиваясь, ставит ее на ножки. Дочка сразу бежит вперед, и Ева тут же порывается следом, но я ловлю ее за руку. Прикосновение ее пальцев обжигает, будоражит воспоминания, которые я давно похоронил.
— Пусть гуляет, Ева, угомонись.
Она рвет руку, тянет на себя: в глазах плещется паника.
— Отпусти меня! — чуть не плачет.
Хабиби останавливается, поворачивается и топает обратно, крепко зажав в кулаке мои часы.
— Видишь, ничего не случилось.
— Я так не могу, Садиров. Тебя слишком много в моей новой жизни. — Ева отстраняется, и на этот раз я выпускаю ее ладонь. — То ты исчезаешь, то, вдруг, появляешься и роешься в грязном белье нашей с Яном семьи. Достаешь какого-то адвоката, говоришь загадками. Может, достаточно для первого раза?
— О чем ты? Какой первый раз?
Она набирает воздух в легкие, поправляет волосы, и я замечаю крошечную отметку шрама у нее лбу.
— Думаю, Ян не станет возражать, если ты будешь видеться с Хабиби… пару раз в неделю.
Под присмотром одного из нас.
Ощущаю себя нокаутированным по самые гланды. Нужно взять паузу, нужно проглотить слова, которые я чуть было не бросил ей в лицо."
"— Ева, я не собираюсь спрашивать Яна, когда и как мне видеться с дочерью, — говорю максимально спокойно. Чувствую, что Ева у меня в кулаке: сожму чуть сильнее — и от нее не останется совсем ничего. — Я забираю Хабиби в любом случае.
Ева знает, что в западне: мы на виду, бежать ей некуда.
