Забиваю на то, что это вроде как идет вразрез с моим намерением не втягиваться в этот диалог, и начинаю фантазировать о том, во что сейчас одета моя собеседница. Хозяйка ночного клуба точно не спит в какой-то застиранной ночнушке. Но и в чем-то жутко сексуальном ее тоже представить не получается. Воображение рисует расплывчатый образ хрупкой фигурки в чем-то белоснежном, мягком.
И вдруг я с большим запозданием понимаю, что даже не в курсе, замужем ли она. Возможно, все это приготовлено в качестве ночного десерта ее мужчине.
Эта мысль вклинивается между нами невидимым и немым третьим собеседником."
"Прицеливаюсь, швыряю стаканчик в урну. Он ударяется о край — и отлетает куда-то в кусты.
— Я человек наоборот, — говорит Осень, — без чашки кофе на ночь просто не усну. И не проснусь.
— Ты замужем? — спрашиваю я, и тут же мысленно крою матом этот импульс. Не все ли равно, в самом деле? Так или иначе, я собираюсь удалить ее номер, как только мы попрощаемся, ни к чему эти личные вопросы.
— Не говори. Все равно.
— Четыре года в разводе, — все-таки отвечает Осень. Голос неожиданно натягивается, хоть она определенно пытается с ним справиться. — Завтрашняя встреча с бывшим мужем. Вот, вспомнил о нас с дочерью спустя четыре года.
— И сколько лет дочери?
— Четыре.
— А тебе? Или это очень личное?
— Я не стыжусь своих лет, Ветер. Мне двадцать семь. Все, что ни есть — мое.
Она снова меня удивляет. Никакого наигранного кокетства, попыток развести на игру «угадай, сколько мне, но я все равно не признаюсь», никаких обид.
Простой и четкий ответ.
— Какая молоденькая Осень, — говорю я, впуская в разговор нотку тепла. Я сухая безэмоциональная сволочь, а уж выдавить из меня нежности — это нужно постараться. Но для нее — почему нет?
Я почти удивлен, когда она в ответ не интересуется женат ли я, обременен ли отношениями или детьми. Только спрашивает о моем возрасте.
— Тридцать два по паспорту и тысяча по ощущениям.
— Выслать тебе метелку стряхивать вековую пыль с почтенных седин? — подтрунивает Осень.
— Я смотрел на «Али»[1], детка — там таких нет.
— Кто тебе сказал, что у меня китайская подделка? — не сдается она.
Слово за слово, но Осень буквально вытягивает меня из липкого болота. Я даже перестаю замечать, что дождь стал сильнее и на мне буквально не осталось сухого места. Понимаю это, только когда на крыльцо выходит дежурная медсестра и бежит ко мне по лужам с раскрытым зонтиком.
