Тяжёлое мужское тело на мне, частое хриплое дыхание и язык… много языка, доминирующего у меня во рту. От отчаяния я мычу. Я хочу поскорее об этом забыть. Сколько можно?
Телефон зажат у меня в руке. Я втыкаю в него зарядку и жду, пока он включится. Не так уж много человек скучали по мне за время моего отсутствия: всего одно сообщение от Радмилы и пропущенный звонок от Луизы. Всё. Я быстро листаю галерею и облегчённо выдыхаю: к счастью, вчера у меня хватило ума не лупить селфи.
Не знаю, что движет мной, когда я залезаю в список контактов и нахожу номер Арсения.
Понятия не имею, почему он вообще у меня хранится, — на моей памяти я пользовалась им от силы раз пять.
Я тычу в него, чтобы поближе разглядеть аватарку. Если не знать, как выглядит Арсений, сложно определить, что именно он изображён на фото. Парень в очках и чёрной горнолыжной экипировке стоит на склоне заснеженной горы. От контраста яркого синего неба и белизны захватывает дух, и, кажется, если вдохнуть поглубже, можно даже запах морозного воздуха ощутить.
Красивая фотография.
Приняв неожиданное решение, я быстро печатаю:
«Привет. Это Аина. Где-то у тебя остались мои туфли. Ты бы не мог оставить их в доме?»
Просто не хочу, чтобы кто-то из знакомых увидел мою обувь у него в салоне. Вдруг Арсений про неё забудет, и возникнут лишние вопросы.
Секунды спустя, когда ничего не происходит, я начинаю жутко нервничать. Вроде бы ничего такого не написала — чётко и по делу, но всё равно… Гашу экран и вновь тыкаюсь губами в подушку. Надо поспать. Завтра ведь Луиза возвращается, а после поездок она всегда полна впечатлений, которыми ей не терпится поделиться.
Нужно будет не забыть одежду её постирать. Вот она будет смеяться, когда узнает, как сильно я напилась. Если ей ещё, конечно, об этом не рассказали.
Несмотря на мою разбитость и усталость, сон не идёт, и я снова проверяю телефон. Арсений был в сети две минуты назад. Моё сообщение он прочёл, но в ответ ничего не написал. Разумеется.
Глава 24
— Вера в Марокко тянет, но я не хочу. Не моё это место, да и Арс будет морду кривить.
Я же надумала семейные каникулы организовать, — глаза сестры восторженно загораются, как бывает всегда, когда её посещает великолепная, по её мнению, идея. — Папа, я, Даня и Арсений. Кидай работу и давай с нами?
Понятия не имею, от упоминания чьего имени моя рука, помешивающая кофе, дёрнулась, некрасиво забрызгав белоснежную скатерть.
— Не кину, конечно, — бормочу я, начиная экстренно промакивать коричневые пятна салфеткой.
