Но сегодня я не позволю ему меня подавить.
Для того чтобы не терять правильный настрой, я воскрешаю в памяти отвратительные моменты, связанные с ним. День рождения Луизы, который она праздновала в кругу своих звёздных одногруппников. Арсений здоровается со всеми, а меня обходит, будто я пустое место. Мне хочется сквозь землю провалиться. Мама просит его добросить нас до города, потому что опаздывает и не может найти ключи от своей машины, а он грубо отказывает ей и после, на наших глазах, уезжает. В день её похорон он даже не выразил мне соболезнование и никогда не поздравлял меня с днём рождения.
Получается. Гнев расцветает во мне с новой силой, подпитываемый болью и запылившейся обидой. Да как меня вообще угораздило прийти к нему в спальню в ту ночь? — зло думаю я. Настолько себя накрутила.
Арсений открывает дверь в спортивных штанах и влажной от пота футболке. Вот чем он занимался, пока я проживала самый тяжёлый день в году, — молотил свою любимую грушу в спортзале. Конечно, никаких проблем со здоровьем у него не наблюдается.
Ещё раз убедившись в праведности своего гнева, я решительно переступаю порог, так что едва не задеваю его плечом.
— Я думал, ты останешься ночевать в Одинцово, — комментирует он моё появление.
— А я не осталась, — остановившись посреди прихожей, я с шумом втягиваю воздух и смотрю ему в глаза.
Как он может так? Всё прекрасно понимает… Знает, как мама была для меня важна, и сейчас делает вид, что между нами по-прежнему всё прекрасно. Он знал про поминки, знал, что я буду в Одинцово… Для чего тогда приглашал меня полететь с ним на Урал? Думал, после этого я спокойно сяду в самолёт, чтобы провести с ним романтичные выходные?
— Будешь чай или кофе? — Арсений задумчиво изучает моё лицо, чем раздражает меня ещё сильнее.
Что у него за привычка? У меня разве что пар из ушей не идёт, а он даже не додумается спросить, что случилось. Впрочем, это и не важно. Я всё равно ему скажу. Слишком долго молчала.
— Ты знал, что сегодня годовщина смерти моей мамы?
Ответ мне и без того известен, но Арсений невозмутимо произносит: «Да, знал».
Нервы начинают искрить, как неисправная проводка. Это короткое слово равносильно добровольному признанию в том, что ему плевать на мои чувства."
"— И ты не приехал. Даже не предупредил.
Он раздражённо дёргает плечами.
— Я не был даже на её похоронах. Что тебя удивляет?
— Что меня удивляет? — от его прямолинейного равнодушия я начинаю почти задыхаться.
