Ровно в полночь он незамеченным спустился вниз, дошел до перекрестка и, открыв заднюю дверь, сел в черный «Линкольн», который немедленно тронулся с места.
– Все в порядке? – спросил человек за рулем. На нем был черный плащ с поднятым воротником и надвинутая на глаза шляпа, но специальный курьер легко узнал Джека Голла.
– Да. – Макс положил на переднее сиденье увесистый пакет.
– Передайте господину Евсееву: чтобы мы могли продолжать действовать эффективно на теперешнем уровне, нам требуется два миллиона долларов.
Но в силу особых обстоятельств возник серьезный кризис, и, чтобы выбраться из него, нам надо еще два миллиона.
– Я передам, – ответил Карданов. Несмотря на выполненное задание, настроение у него было скверным. Голл никогда не писал расписок и редко пересчитывал деньги, поэтому любые шероховатости могли выйти для курьера боком. Если Джек заявит, что недополучил сто тысяч, – кому поверят?
– Всего четыре миллиона, – повторил главный коммунист Америки, останавливая машину на плохо освещенной улице.
– Передам. – Макс выбрался наружу и побрел к стоянке такси.
Евсеев требовал личного отчета по крупным суммам и политически важным партиям, поэтому через тридцать четыре часа он передал просьбу по назначению. Всегда сдержанный и корректный, Леонид Васильевич неожиданно выругался.
– На те деньги, что он от нас получил, можно было давно устроить революцию! А у него одни разговоры! И кризисы... Каждый новый кризис возникает, когда он покупает новую виллу!
Макс всегда терялся, когда при нем говорили о вещах, во много раз превышающих его компетенцию.
– Мне можно идти?
– Конечно, спасибо за службу, – совсем другим, мягким тоном проговорил Евсеев и протянул руку на прощание.
– Здесь доктор Брониславский, он работал с Пачулиным и Горемыкиным.
Вы можете сразу проехать к нему.
Кроме личного отчета Евсееву, обязательным последствием передач крупных сумм являлось психологическое обследование. Макс привык к нему довольно быстро. Он не понимал, почему аналогичным процедурам подвергаются заведующий сектором и управделами ЦК, тем более что им этот процесс не нравился и подчинялись они только в силу партийной дисциплины.
Брониславский уже ожидал в приемной со своим чемоданчиком – плоским кожаным «дипломатом» с закрепленными в специальных гнездах шприцами, ампулами, разборным метрономом и черным ящичком электросна. Они спустились к машине, где рядом с водителем сидел Куракин. После ответственных рейсов он лично встречал Макса.
