– А это важно?
– Откуда мне знать?
Выбравшись из кладовой, мы немного пробежались и пришли к выводу, что охрана как раз из этой самой кладовой и возвращалась или просто бродила по коридорам, что, в общем-то, маловероятно. Кладовая для них явно предпочтительнее.
– Глупо лезть в эту дыру, – заявила Женька, когда мы наконец вернулись ко мне в комнату. – Она же совсем рядом с кладовкой, а там, где хранятся продукты, должна быть вытяжка, это всякий знает.
– Значит, кладовая и эта самая шахта должны как-то сообщаться? Но мы ничего похожего не нашли.
– Да там все полки заставлены, – возразила Женька. – Ты же видела.
– Видела… Не нравится мне эта шахта. Не зря Олимпиада возле нее сидела. Что-то там есть.
– Хорошо, – кивнула Женька. – Давай в нее заглянем, вот только раздобудем веревку.
Мы наметили план кампании. И хотя я принимала в этом самое деятельное участие, но при мысли, что в самом деле придется спускаться в шахту, мне делалось нехорошо.
Постояв под душем и приведя нервную систему в порядок, мы наконец-то легли спать.
Утро опять началось с суеты во дворе. Ник громко лаял, двери в доме хлопали, а несколько голосов одновременно звучали на повышенных тонах. Женька, чертыхаясь, побрела к окну, я делала вид, что сплю, подружка некоторое время молчала, потом изрекла:
– Кажется, кто-то нас покидает.
– Как это? – всполошилась я, не зная, что и думать.
– Охрана из дома вещички вытащила, чемодан и сумку.
– Это Мстислав, – зашептала я, подходя к Женьке. – Решил, что оставаться здесь для него опасно.
Пока мы с Женькой гадали, в дверь аккуратно постучали.
– Да, – сказала я почему-то дрожащим голосом, дверь приоткрылась, и появилась Наташа.
– Доброе утро, – улыбнулась она. – Вас Лев Николаевич просит спуститься вниз.
– А что случилось? – спросила подружка.
– Лев Николаевич уезжает. С братом что-то произошло. Он вам сам все скажет.
– Мы спустимся через десять минут, – кивнула Женька. – Мне кажется, – зашептала она, лишь только за Наташей закрылась дверь, – это удобный предлог от нас избавиться.
– В самом деле? – охнула я.
– Конечно. Старушенция не в восторге от того, что мы ночами по дому шастаем, наверняка присочинила что-нибудь хозяину, а мы и так на подозрении. Вот Левушка и придумал какую-нибудь нелепицу, чтоб мы съехали…
– Что же делать? – запаниковала я, хотя позавчера сама настаивала на отъезде. Но теперь даже помыслить не могла, что придется покинуть дом, так и не узнав, что здесь происходит.
