Подошла Женька и тоже обратила внимание на пейзаж с изображением нашего острова. Женщина, до той поры со скучающим видом сидевшая возле окна, заметив наш интерес, сказала:
– Очень хороший художник. Наш земляк. Вырос здесь неподалеку. Сейчас в Питере преподает в училище.
– Так он жив? – спросила я, а женщина вроде бы обиделась.
– Конечно.
– Извините, – покраснела я. – Я хотела сказать, он ведь уже пожилой человек?
– Да что вы, ему лет тридцать, может, чуть больше.
– А другого художника с такой фамилией у вас нет?
– Нет.
То есть художников у нас тут каждый год пруд пруди, но из местных…
– Спасибо, – пробормотала я и, схватив Женьку за руку, потянула на улицу.
– Ты чего? – удивилась подружка.
Я извлекла телефон и позвонила Ромке.
– Ромочка, ты где?
– В Питере, заехал в одно место, сейчас возьму машину и к вам.
– Любимый, никуда ехать не надо, мы сами приедем.
– В Питер? – не понял муж.
– Конечно. Встретимся на Васильевском острове, возле биржи. И вот еще что. Пожалуйста, узнай, где живет художник по фамилии Вересов, он преподает в художественном училище.
– А что случилось? – насторожился Ромка.
– Я тебе все объясню, только найди этого художника.
– Ты что, с ума сошла? – возмутилась Женька. – Дался тебе этот художник, когда у нас на острове упыриное семейство, с которым надо срочно разобраться.
– Этот Вересов написал портрет матери Льва Николаевича. Так?
– Ну…
– Каким образом он мог это сделать, если ему немногим больше тридцати лет?
– А маменька наша преставилась годков сорок пять назад, – присвистнула Женька.
– Вот-вот, я хочу знать, кто изображен на картине, то есть кого я в окне видела?
– Анфиса, ты сама говоришь, что привидение толком не разглядела, и Вересов мог написать портрет по фотографии… А что такого, обычное дело.
– Вот это мы и выясним. Меняй баксы, лови такси.
Ромка ждал нас на «девятке» темно-зеленого цвета с питерскими номерами. Как выяснилось, он одолжил ее у приятеля, с которым свел знакомство в Моздоке.
Первым делом муженек повел нас в кафе и попытался довести до моего сознания мысль о том, что он меня любит. Не то чтобы я его совсем не слушала, скорее поторапливала. Ромка нахмурился и заявил:
– Ну, рассказывай… – И мы с Женькой, перебивая друг друга, начали излагать. Муж мрачнел, криво ухмылялся, взирал на нас с недовольством, после чего заявил: – Вы все это выдумали. Анфиса, такую чушь не напечатают, вот увидишь…
– Да ты с ума сошел, – возмутилась я.
