– По-моему, Лев Николаевич выглядит очень плохо.
– Он поправится, – заверила ведьма. – Ему нужен покой, месяца через два он оживет, вот увидите.
– Оживет? – прошептала я.
– Да, это нервное, у него такое бывает. Вот вам деньги, – сказала она Женьке. – Пять тысяч. Если мало…
– Хватит, – мотнула головой подружка, с подозрением косясь на конверт, точно в руки ей сунули змею или жабу.
Пока мы собирали вещи, прибыл катер. Олимпиада отправилась нас провожать. Как только катер отошел от пристани, Женька достала конверт.
Я едва успела перехватить ее руку – она собиралась выбросить деньги за борт.
– Ты что? – ахнула я.
– Не нужны мне эти упыриные деньги, – пробормотала Женька. – Еще заразишься.
– Не болтай глупости. Если они тебе не нужны, отдай в приют, еще куда-то, топить-то зачем?
– От этих денег одна морока будет, вот помяни мое слово. А ты в приют. Упырей к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя.
– Что ты заладила, какие еще упыри?
– А что? Конечно, упыри. Олимпиада эта, и Левушка, и папаша его… Замок себе выстроил с подземельями, просто так? Ничего подобного.
– Женя, ты меня пугаешь, – сказала я. – То есть меня пугает твое душевное состояние.
– И меня оно пугает. Ведь мы видели его с удавкой на шее. Видели? И Олимпиада его по коридору тащила, а башка-то по полу стукалась… Как вспомню, дрожь берет. И вдруг… нате вам, жив… А через пару месяцев будет живее всех живых, ведьма так и сказала. Отлежится где-нибудь в подвале и опять здоров и весел. Не зря мне его замашки не нравились, с виду вроде молодой, а точно с древним старцем беседуешь.
– Прекрати, – зашипела я. – Не можешь ты всерьез в это верить.
– Я своим глазам верю. А ты своим нет?
– Конечно. Он сидел в кресле и вроде был мертвым. Может, он притворялся?
– Как же. Ты вспомни, что с Юриком делалось, когда он его увидел. Нет, Анфиса, он его убил, киллера не обманешь…
– Послушай, всему должно быть разумное объяснение. И происшедшему с нами тоже. – В этот момент я поняла, что просто так оставить эту историю не получится, мы должны понять, в чем тут дело, иначе всерьез можно с катушек съехать.
– Мы разберемся, – заверила я.
– Я туда ни за что не вернусь, – замотала головой Женька. – Мне этой ночки за глаза хватит на всю оставшуюся жизнь.
Тут в моей сумке зазвонил телефон, и мы разом подпрыгнули: я-то про него успела забыть, зато теперь вспомнила, что мне милый женский голос сообщил: «Аппарат отключен». И вот, пожалуйста.
– Ответить? – пролепетала я.
– Ну вот, – побледнела Женька.
