— Не думай об этом, дорогая, — я впервые обратился к ней на «ты», и это показалось мне на удивление естественным и приятным. — Сейчас нам следует как можно скорей вернуться домой и сообщить властям о том, что случилось.
Я снял камзол и, приложив некоторые усилия, оторвал от него широкую полосу, что служила ему оторочкой. Потом снова подошел к маркизу и этой лентой завязал ему глаза. Если он вздумает снова применить ментальную магию, то сделать это ему будет куда трудней.
— Надеюсь, вы обойдетесь без глупостей, ваше сиятельство.
Вы были магически истощены уже после поединка с Шортером. И если вы попытаетесь манипулировать нами, то ничего не добьетесь, только еще больше рассердите меня. И думаю, что вы уже поняли, что в отличие от вас, я особенно внимательно изучал совсем не тот раздел ментальной магии, что вы сами. Вы учились управлять сознанием других людей, я же сосредоточился на телекинезе. Я всегда полагал, что физическое воздействие куда надежнее, чем вмешательство в чужие мысли.
Его камзол топорщился, и я без труда достал из его кармана изрядно помятое письмо Жерома Клермона. Его величество будет рад уничтожить его своими руками.
Я посадил Абеляра на лошадь, примотав его стянутые руки в луке седла. А потом вскочил на свою лошадь и помог забраться на нее же Лорейн. Это были совсем новые ощущения — чувствовать ее рядом с собой, почти сжимать ее в объятиях, наслаждаться ее теплом.
Левой рукой мне приходилось держать узду лошади Абеляра, поэтому ехать слишком быстро мы не могли, и обратная дорога заняла куда больше времени.
Мы въехали во двор поместья, когда уже сгущались сумерки.
Дом был похож на растревоженный улей. В окнах горел свет, а когда мы подъехали ко крыльцу, то на него выбежали все — начиная от мадам Ревиаль и заканчивая всеми горничными и лакеями.
— Лора! — Табита бросилась к дочери.
Но Мэнсфилд успел подойти к нам раньше, и именно и помог мне спустить Лорейн с седла. А уже после этого она попала в объятия матери и племянников.
— Ваша светлость, с вами всё в порядке?
— Да-да, всё хорошо. Заприте господина маркиза в подвале, оставьте ему еду и воду и ни в коем случае не подходите к дверям. Что с графом Шортером? Прибыл ли врач?
— Да, ваша светлость, доктор прибыл два часа назад. Он сказал, что его сиятельство потерял много крови, но надежда на выздоровление есть.
Я удовлетворенно кивнул и попросил Мэнсфилда передать доктору, чтобы он осмотрел и Лорейн.
