Он тоже не стал спорить:
— Это будет справедливо, ваша светлость. А теперь привяжите к дереву вашу собаку. С нее взять слово не преследовать меня я не могу.
Я снял с себя пояс и сделал то, что он требовал. Дельфина возмущенно заворчала, но сейчас у меня не было другого выхода.
Мы встали друг против друга таким образом, чтобы Лорейн, наши лошади и собака оказались несколько в стороне. Ментальный удар мог оказаться слишком сильным.
Мы оба долго выжидали. Прощупывали друг друга, пытаясь проникнуть в мысли, сознание.
Конечно, ни тому, ни другому это не удалось. Такое могло сработать только с теми, кто от ментальной магии был далек.
Стало понятно, что тот вариант развития событий, что мы обсуждали несколько минут назад, вряд ли возможен. И оба стали готовиться к более решительным действиям. Требовалось время, чтобы собрать магическую энергию в достаточном для нападения объеме.
Я шевельнул правой рукой, и это словно послужило сигналом для Абеляра.
Должно быть, кинжал был у него в рукаве, и он довольно ловко достал его оттуда.
Я едва успел заметить это, как оружие уже летело в мою сторону.
— У него нож! — услышал я крик Лорейн.
Я с удовлетворением отметил, что она пришла в себя, и наконец, взмахнул рукой, направляя всю собранную энергию в одну точку. Кинжал отлетел в сторону, а тот пучок, что я направил в него, неминуемо задел и Абеляра.
Когда я подошел к маркизу, он уже лежал на земле — оглушенный, растерянный. Я связал ему руки за спиной тем самым поясом, что еще минуту назад была привязана к дереву Дельфина.
— Я не советую вам пытаться применять магию снова, сударь, — сказал я. — Я больше не намерен с вами церемониться. С бесчестными людьми следует поступать ровно так же, как они поступают сами. Вы повели себя подло и не заслуживаете другого отношения. И если я только почувствую вашу магию, я заколю вас вашим же кинжалом.
Я поднялся и повернулся в другую сторону. Я уже довольно времени уделил этому мерзавцу.
Лорейн стояла, опираясь на дерево, а когда я подошел к ней, она уткнулась мне в плечо и зарыдала. А я гладил ее по золотистым волосам и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Кажется, Абеляр и не догадывался, какую услугу он нам оказал.
— Я так испугалась, что он вас убьет, Бернард, — прошептала она. — Этот трюк уже удался ему с графом Шортером."
"Должно быть, она вспомнила сцену в мастерской, потому что плечи ее задрожали еще сильнее.
