А потому, когда он окажется здесь, вы должны быть далеко отсюда. Я искренне сожалею, что втянул вас в эту историю, и не хочу, чтобы вы были здесь одна. Завтра же утром отправляйтесь куда-нибудь — скажем, в Лас-Варас. Полагаю, ваша матушка будет рада увидеть сына и внука. Никто из слуг не должен знать, куда вы держите путь. Вы можете сказать им, что направляетесь в столицу, а потом, когда вы отъедете достаточно далеко от поместья, велите кучеру переменить маршрут. И прошу вас, не экономьте! В верхнем ящике моего стола достаточно денег для такого путешествия.
Там же вы найдете мешочек с пятью тысячами золотых монет. Они — ваши. Возьмите с собой и их.
В ее широко распахнутых глазах я заметил страх. Но сейчас я не хотел ее успокаивать. Мне хотелось, чтобы она осознала всю серьезность положения и не рисковала понапрасну.
— Хорошо, — она снова перешла на шепот. — Мы отправимся в Лас-Варас. Но обещайте мне, что сообщите нам, как только всё решится. И прошу вас — будьте осторожны!
— Обещаю, Лорейн! А теперь, простите, но, боюсь, я и так заставил лейтенанта слишком долго ждать.
Мне ужасно хотелось ее поцеловать, но я понимал, что сейчас для этого было не время и не место. А потому я просто обнял ее. Обнял так крепко, что услышал, как стучало ее сердце.
Глава 62
Я понимала, что он был прав — в столице он куда лучше, чем я, сумеет доказать всю нелепость выдвинутых обвинений. Но сердце все равно мучительно ныло. А если он не сумеет? Если король не поверит ему? Если его величеству станет хуже, и решения будет принимать кто-то другой?"
"Я была не сильна в дворцовых интригах, но понимала, что если кто-то хотел опорочить имя Клермона, то он наверняка основательно подготовился, и опровергнуть этот навет будет непросто.
Он пытался убедить меня, что это нападки именно на него, а я здесь ни при чем, но я всё равно чувствовала себя виноватой. Ведь это случилось именно из-за моих огурцов!
А когда он обнял меня, я с трудом сдержала слёзы.
И я позволила бы себе расплакаться, если бы не боялась расстроить его еще больше.
Он быстрым шагом шел к дверям, а я всё так и стояла у лестницы в оцепенении. И только когда я услышала шум отъезжавшей от крыльца кареты, я пришла в себя.
Я ведь даже не поблагодарила его за то, что он спас меня от ареста! Я вообще ничего ему не сказала!
Когда я выбежала на крыльцо, кортеж уже выехал за ворота. Кричать и догонять их было бесполезно.
