К тому же там сейчас Норман — он за ним присмотрит.
— Не станут ли товарищи его презирать? — выдвинула мадам Ревиальа новый аргумент. — Его мать дворянка лишь наполовину, а его отец не был дворянином вовсе. И если там учатся дети из благородных семей, они не сочтут его ровней.
— Начальник академии знает, что за Алена хлопотал я, а потому не оставит его без внимания, — сказал я. — К тому же Лас-Варас находится далеко от столицы, и там не учатся сыновья из особо знатных семей. Обычно туда попадают младшие сыновья из бедных семейств, а уж им-то кичиться перед вашим внуком будет особенно нечем.
— Для Алена это прекрасная возможность стать офицером и выбиться в люди, — поддержала меня Лорейн. — Я полагаю, что нам следует поблагодарить его светлость за то, что он составил ему протекцию.
— Да-да, разумеется, ваша светлость! — спохватилась мадам Ревиаль.
А Лорейн послала мне полный признательности взгляд, от которого мне стало жарко. И я, торопливо заверив их, что это не стоит благодарности, поспешил выйти из комнаты.
Меня тянуло к Лорейн — глупо было бы это отрицать — а потому я старался держаться от нее подальше. Если после приема, на который прибудут столичные гости, письмо так и не отыщется, мне следует просто забыть о нём и отпустить мою супругу на свободу. Она выполнила все взятые на себя обязательства и имела право на вознаграждение. Нам не следовало затягивать этот фиктивный брак дольше необходимого.
А проявить сейчас слабость, поддавшись тому чувству, которое оказалось неожиданным для меня самого, значило бы придать нашим отношениям совсем иное значение, а я не хотел этого допускать.
Попытайся мы сделать наш фиктивный брак настоящим, мы столкнулись бы со множеством проблем, в числе которых было и осуждение его величества, и неприязнь светского общества. Пойти на это можно было только по большой любви. А судя по тому, что я видел, Лорейн не испытывала ко мне никаких особых чувств.
Теперь мы спали в разных спальнях — такое положение было характерно для многих дворянских семей — и ни я, ни она не делали попыток к сближению.
Именно такой линии поведения я собирался придерживаться и в дальнейшем.
Через два дня после получения письма из Лас-Вараса Ален отбыл в военную академию. Чтобы мадам Ревиаль не беспокоилась хотя бы о том, как он доберется до нужного места, я отправил его в нашей карете, хотя сам он всячески противился этому и утверждал, что он уже достаточно взрослый для того, чтобы доехать до Лас-Вараса в почтовой карете.
