— Полагаю, сейчас для этого самое время. Речь не идет о пышном торжестве, но обозначить наше присутствие в имении всё-таки стоит.
— Хорошо, — согласилась я без особого энтузиазма. — Когда вы хотите его устроить? Недели через две, не раньше?
Я плохо представляла, что должна делать при организации приема хозяйка поместья. Наверно, в этом вопросе следовало положиться на Мэнсфилда и мадам Шабри.
— Нет-нет, — с улыбкой возразил Клермон, — Прием состоится уже послезавтра. Я решил, что с этим не стоит тянуть, и уже отправил несколько приглашений.
Да-да, сударыня, я сегодня тоже рано встал.
Теперь я смотрела на него почти с ужасом. Но это было немыслимо!
— Вас что-то беспокоит? — заметил он. — Впрочем, я понимаю. Это ваш первый прием в качестве хозяйки поместья, но уверяю вас, что вам не стоит волноваться. И чтобы отвлечься, скажите мне, какого цвета будет ваше бальное платье, чтобы мы могли подобрать к нему драгоценности.
Платье! Он спрашивал про платье! Но в этом-то как раз и была проблема!
— У меня нет бального платья, ваша светлость! — тихо сказала я.
— Нет бального платья? — изумился он."
"А я разозлилась. Такие, как он, ничего не знают о жизни простых людей. Да и не хотят знать! Ему, должно быть, и невдомек, что в деревенском доме бальные платья не нужны.
А герцог, между тем, перевел взгляд на стоявшего у дверей Мэнсфилда. И дворецкий, как мне показалось, сник, съежился под этим строгим взглядом.
— Простите, ваша светлость, но я не думал, что…
А мои глаза наполнились слезами. Какая ужасная глупость — плакать из-за какого-то платья! Я вела себя как маленькая обиженная девочка, но ничего не могла с этим поделать.
Это был мой первый бал. Ну, пусть не бал, а прием. Но мне вдруг ужасно захотелось хоть ненадолго почувствовать себя настоящей принцессой. Как в сказке. И надеть настоящее бальное платье и похожие на хрустальные туфельки. И много танцевать. А потом… Потом пусть карета превращается в тыкву.
Но за два дня сшить бальное платье было невозможно. И я это слишком хорошо понимала.
Глава 56
После обеда из Валье-де-Браво приехали слуги его светлости, и особняк сразу наполнился шумом и суетой. Одни терли медные и бронзовые канделябры, ограждения каминов и ручки дверей, другие начищали до блеска столовое серебро, третьи мыли стекла в окнах и натирали паркетные полы. Меня изрядно удивляло, что всем этим процессом управлял не Мэнсфилд, а какой-то прибывший из столицы мужчина лет сорока — среднего роста, худощавый и верткий словно уж.
