Впрочем, он и сам понял, что такое предложение вряд имеет смысл, но пообещал передать от меня Жасмин хотя бы поклон.
Но даже этого делать ему не пришлось, потому что маркиз Эванс сам навестил нас в замке Эрден раньше, чем граф Бланшар отправился в Валье-де-Браво.
Когда мне сообщили о его прибытии, я сразу понял, чем был вызван этот визит. Если уж старый маркиз отправился в столь длительное путешествие, то это могло объясняться только одним — он хотел добиться расторжения помолвки свое дочери. И приехал, чтобы лично меня об этом попросить.
Наш разговор состоялся в маленькой библиотеке замка. Мы сидели друг против друга за большим столом, и маркиз Эванс старательно отводил от меня взгляд.
— Мне искренне жаль, ваша светлость, что вы оказались в такой неприятной ситуации. Поверьте, ни я, ни моя дочь ни на секунду не усомнились в вашей честности!
— Благодарю вас, господин маркиз, за то, что проделали такой путь, дабы сообщить мне об этом, — усмехнулся я.
Он заметно смутился:
— Разве не должны мы, будучи знакомы столь долго, поддерживать друг друга в трудные минуты? Но раз уж я здесь, то я хотел бы заодно обсудить с вами один весьма щекотливый вопрос…
Он замялся и надолго замолчал.
— Должно быть, вы приехали, чтобы поговорить о моей помолвке с Жасмин, — подсказал я.
— Да, да, признаться, именно так. Дело в том, ваша светлость, что в столице о вас ходят весьма нелестные слухи. И хотя мы, как я вам уже сказал, ни на секунду им не поверили, они всё-таки бросают тень и на репутацию моей дочери.
Нас уже перестали приглашать на балы и приемы в некоторые дома, и наверняка это только начало. А ведь моя Жасмин ни в чём не виновата.
— И чего же вы хотите, ваше сиятельство? — спросил я напрямую, устав от его витиеватых фраз.
Он, наконец, посмотрел на меня, но почти сразу же снова отвёл взгляд:
— Я полагаю, что в нынешних обстоятельствах было бы весьма разумно расторгнуть помолвку. Разумеется, лишь на время, до тех пор, пока ситуация не прояснится.
Он говорил это и сам не верил своим словам.
— Ваша дочь уже не хочет стать герцогиней?
Маркиз достал из кармана белоснежный платок и промокнул им вспотевший лоб.
— При дворе поговаривают, что этого титула вы скоро можете лишиться и сами. Простите, ваша светлость, мне не хотелось говорить вам эти жестокие слова, но раз уж они произнесены, то думаю, вы понимаете сами, что моя дочь должна быть избавлена от того, чтобы ее имя произносили в связи с делом о государственной измене.
