Судя по всему, все входы на этаж у охраны на контроле. А кто я и где убирается, им явно по барабану. Узкая форма не оставила места для воображения и оружие мне прятать было негде.
Поэтому повезло. Впервые. Жаль, нет на мне ничего своего, а то бы обозвала эту вещь “приносящей счастье” и не снимала бы.
Лифт открывается, и я чуть ли не вылетаю из него. Несусь в сторону рабочих помещений, залетаю в раздевалку и буквально врезаюсь в свой шкафчик. С размаха прикладываюсь плечом, вскрикиваю.
Выгребаю свои вещи, скидываю чужое платье и одеваюсь.
Джинсы неприятно липнут к бедрам, все тело печет от пота, а щеки опаляет краской, когда я смотрю на следы на внутренней стороне бедра.
Разводы более чем очевидно говорят о том, что я больше не невинна. Более того, меня всю заклеймили чужим запахом, оставили отметины, лишний раз демонстрирующие необузданность мужчины, который взял у меня то единственное, что я хранила.
— Что же мне с этим всем делать…
Опять вопрос в пустоту, на который ответа нет, о проблемах после ночи с Шахом я предпочитаю подумать потом, когда буду в относительной безопасности.
Наконец, заканчиваю со своей одеждой и выбрасываю испорченное платье на пол. Беру свой рюкзак, надеваю легкую курточку и выхожу. Я решаю покинуть «Элит» не прощаясь.
Идти к Зуевой и требовать моральную компенсацию или причитающиеся мне деньги — самоубийство. Тут либо менеджер меня специально подставила, подослав к Шахову, потому что другая девочка угодила в больницу, либо я из-за своего опоздания не успела вовремя исчезнуть из владений Шаха и другая — настоящая сотрудница, просто осталась ни с чем, ведь номер его был закрыт.
Видимо, хитрая система ключ-карты, которая могла и не сработать, если Шахов хотел уединиться для развлечений.
Мало ли.
В любом случае об этих проблемах я подумаю, когда буду в безопасности. Выбегаю из стафф-рума и стараюсь не бежать, когда прохожу постового охранника у черного входа, неожиданно меня оглушает:
— Полина!
Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с Игорем.
Немолодым мужчиной, который, тем не менее, сверлит меня профессиональным взглядом охранника.
— Ты распишись хоть.
Опускает взгляд на бумажку и ручку, которую персонал обязан заполнять перед тем, как покинуть «Элит».
Очередное правило.
— Ой…
Говорю, нацепив на лицо измученную улыбку, губы от напряжения просто не слушаются уже.
— Перерабатываешь ты, Журавлева, молодая девка, а вкалываешь, как мужик, нашла бы себе кого, чтобы не так упахиваться.
