— Что было нужно этой змее?!
— Ничего, господин, она посидела в холле, попросила воды и… она говорила с Полиной… ничего такого… но… ваша жена…
— Она мне не жена! — рявкаю так, что женщина на другом конце провода роняет что-то, а я понимаю степень дерьма, которое заворачивается рядом, потому что по документам Амина все еще Шахова, время нужно для урегулирования вопроса.
— Зухра, звони Абусабру. Бегом.
Командую и вырубаю телефон, а сам поднимаюсь, одергиваю лацканы пиджака. Мой дорогой тесть жаждет меня увидеть, ну что же я устрою нашу встречу в лучшем виде…
Глава 38
Полина
Меня укачивает, сильно, перед глазами вспышки, тошнит, а в голове страшная мысль, что возможно меня перепутали, приняли не за ту.
Я не знаю сколько едет машина, не знаю еду ли я вообще на одной. В какой-то момент ощущаю чужие руки на своем слабом теле, меня словно куда-то перекидывают, пытаюсь дернуться, но я настолько слабая, что трепыхаться не получается.
Плотная материя все так же прикрывает мое лицо, и я боюсь, что в какой-то момент задохнусь.
Воздуха катастрофически не хватает. От страха и обезвоживания я даже плакать не могу. Слез просто нет.
Но больше всего пугает, что меня могут ударить, когда обнаружат, что я не та девушка из ванной комнаты. Боюсь я не удара по лицу, включается материнский инстинкт, я боюсь за своего малыша, который ни в чем не виноват.
Боюсь, что могу навредить ему, поэтому решаю, что больше подобных импульсивных поступков в моей жизни никогда не будет.
В мыслях все время зову Шахова.
Сердце будто кровью обливается, кричит о том, что я совершила страшную ошибку, все кажется, что прямо сейчас Аслан придет и спасет меня, а потом, потом я поплачу…
От счастья и облегчения, что этот кошмар и ужас завершатся. Я уже не боюсь того, что была для него инкубатором, все эти мысли, которые бродили в моей голове провоцируя на побег словно улетучиваются.
Остаются иные воспоминания. Егу губы на мне, его руки, прижимающие к сильному телу.
И его поцелуй… Как он преклонил колени и прикоснулся к моему животу в трепетном, таком невинном поцелуе, прощаясь со мной и малышом…
Глаза изнутри обжигает, но они остаются сухими.
Опять провал, я улетаю в какое-то спасительное небытие, просыпаюсь резко, толчком.
С трудом разлепляю тяжелые веки у меня рот сухой, словно там одна большая пустыня.
Озираюсь по сторонам, хотя это сильно сказано, пытаюсь повернуть голову из стороны в стороны.
Комната. Это все, что ловит воспаленное сознание.
