Прежде чем решу, что делать, прежде чем выкину подаренный им мобильник, я хочу услышать его, а в глубине души надеюсь, что он объяснит все, откроет свои тайны…
Глупая я. Хватаюсь за соломинку, подобно утопающему. Иду на поводу у сердца и замираю, когда все тот же голос оповещает меня о том, что абонент недоступен.
Это последнее, что я слышу перед тем, как раздается страшный скрежет. Резко поворачиваю голову на странный тонированный большой автомобиль, моргаю ошалело, но уже в следующую секунду двери открываются, мой телефон летит на асфальт, разбивается вдребезги, а меня оплетают сильные руки, ловят и что-то вонючее, смрадное опускается на рот и нос.
Черная ткань восточного одеяния пропитывается этой вонью моментально. Меня начинает мутить, ноги слабеют, а меня затягивают в темное нутро незнакомого автомобиля.
Кто-то сильнее сжимает мои ребра, пресекает мое сопротивление. Стараюсь не дышать, замираю, легкие обжигает от нехватки кислорода, пытаюсь продержаться подольше, но ядовитые смрадные пары пробиваются и на моем следующем вдохе сознание уплывает, а с губ срывается жалкий полувсхлип-полукрик о помощи:
— Аслан…
Глава 37
Аслан Шахов
— Кто-то подорвал твой завод, Аслан, я склоняюсь к тому, что это чистой воды диверсия, — начальник безопасности рапортует, держа в руках объёмный файл, которые нарыли наши спецы.
— Хасан, я это понял в ту самую секунду, как нам сказали о взрыве. Это подрыв. Причем кто-то конкретно хотел положить мне предприятие и накинуть неустойку в несколько сотен лямов.
Хасан выпрямляется, а я, наоборот, раскидываюсь в кресле и прищуриваюсь. Не нравится мне эта ситуация. Все в ней какое-то странное. Конкуренты и войны дело вполне привычное, но здесь и сейчас у меня ощущение, что завод в самой дальней провинции на границе с пустыней. Здесь самые богатые месторождения и именно здесь сходятся черты интересов нескольких семей в том числе и семьи моей ненаглядной бывшей женушки.
Телефон звонит не мой мобильный. Здесь не ловит. Звонит внутренний телефон моего кабинета.
Старый. Допотопный. Кнопочный.
Хасан так же смотрит на аппарат, как на ядовитую тварь, которая внезапно ожила. Прищуривается. Кто может звонить по номеру, который известен единицам и кто наверняка знает, что я сейчас на заводе, который сильно пострадал.
В прессу информация не просочилась. Мои ребята сработали на опережение. Значит тот, кто звонил — причастен.
Пальцы сжимаются в кулаки, буйный нрав едва не выходит из-под контроля готовый все крушить.
