Шах наклоняется, опять касается моего лица, скул, пальцами отбрасывает длинные локоны за спину, грозный мужчина сейчас возвышается надо мной, крепкие пальцы опускаются вдоль шеи, накрывают тонкую бретель серебристого вечернего платья. А я замираю в его руках, не двигаюсь, пока большие пальцы его рук чертят странные узоры, ласкают и заставляют мое тело трепетать в жажде этой скромной ласки.
Ладони Аслана буквально пригвождают меня к месту, ощущаются тяжестью, когда он наклоняется и шепчет мне в висок:
— Быть может, я могу исполнить любое твое желание…
Отклоняюсь и заглядываю в его глаза.
Понимаю, что он не шутит.
— Того, что я загадала, ты мне дать не сможешь, — отвечаю робко и начинаю дрожать.
Легкий озноб пробегается по коже, что не остается незамеченным.
— Ты мерзнешь?
Шах притягивает меня к себе, заставляет приникнуть к огненному торсу, обнять и оказаться в своеобразном коконе, полы пиджака укутывают меня, и я прячу голову на груди мужчины.
Слушаю, как сильно и гулко бьется его сердце.
Ощущаю, как ласкает мою кожу, ровно там, где кромка платья оголяет спину.
Настойчивые шершавые подушечки пальцев прожигают кожу, мягко заползают под мои распущенные волосы, ведут линию по хребту, скользят вдоль шеи и, наконец, цепляют мой подбородок, заставляют поднять голову и заглянуть в суровое лицо.
Смотрит, рассматривает молча. На доли секунд кажется, что Шах меня поцелует. Но он лишь ведет подушечкой шершавого пальца по моим губам, очерчивает контур.
— Так что же ты загадала, Журавлик?
Поддаюсь на провокацию.
Голова немного кружится. Улыбаюсь и выдаю тихо:
— Как интересно ты меня называешь. Журавлик, только ему место в небе, а не в клетке, Аслан.
— Хочешь узнать, что я загадала?
Кивает.
— Скажи свое желание, я готов исполнить любое.
Улыбаюсь грустно.
— Я загадала свободу, Аслан.
Поджимает губы, пальцы, что держат меня, усиливают напор, он обнимает так, что кажется, никогда не отпустит, переломит, но не отдаст.
— Пора возвращаться, — отвечает ровно.
— Так и продолжишь игнорировать мои вопросы?
Прищуривается опять.
Делает паузу и неожиданно отвечает:
— Все было так, как было. Не жалею. Тебе надо привыкнуть ко мне, и я даю тебе время, Полина, чтобы ты осознала, что моя. Я не собираюсь брать тебя силой, не хочу ломать, понимаю, что ты невиновна. Ты была невинна до меня. Но. Ты носишь моего наследника, Полина. Ты не можешь быть свободной.
Шах отвечает спокойно. Для него все решено. У меня слезы обжигают глаза.
