— В твой городок или в столицу? Чтобы продолжать работать по барам и терпеть приставания всяких уродов, которые будут задирать тебе юбку по желанию?
Его слова подобны пощечине, и я дергаюсь, толкаю его в грудь, но эту скалу не сдвинешь.
— А ты?! Чем ты лучше этих ублюдков?! Даже сейчас! Ты пришел ко мне… смотришь… обращаешься так, словно я вещь, которую можно попользовать в горизонтальной позиции и выбросить! Чем твое отношение отличается?!
Слезы обжигают глаза, я уже кричу, не выдерживаю напряжения и опускаю голову.
Не хочу смотреть в эти насыщенные карие глаза, подпадать под магнетизм.
Потому что проиграю.
Это знаю я и это знает он…
Выдыхаю тяжко. Шах не произносит ни слова и что-то внутри меня ломается и очередное тихое признание пропитывается горечью:
— Я… я просто работала, Аслан… Честно и тяжело. У меня нет богатых родителей, и чтобы учиться в столице, чтобы платить по счетам приходилось идти на самую тяжелую работу начиная от уборщицы и заканчивая посудомойкой… мне просто не повезло попасть тебе на глаза…
Касание теплых сильных пальцев к подбородку и опять я смотрю в эти омуты, тону, а он накрывает ладонью мои губы.
Чтобы молчала. Чтобы больше ничего сказать не смогла…
Сильнее приникает ко мне. Вдавливает бедрами, пригвождает к себе. Останавливается и смотрит в мои глаза, а я ощущаю от его пальцев аромат его туалетной воды, его уникальный запах и голова кружится, только, в отличие от других ароматов, этот не вызывает приступ тошноты.
Наоборот, хочется поглубже вдохнуть, наполнить легкие этим пьянящим ароматом.
Чувства и эмоции входят в противоречие с доводами разума. Умом я понимаю, что такой мужчина, как Шах, привык пользовать женщин, да они и сами растекаются перед ним."
"Даже я… Тихоня и то не могу оторвать от него взгляда. С первой секунды он подействовал на меня как дурман в чистом виде.
И то, как он смотрит…
Как мерцают его глаза. Будто сожрать готов, будто уже дерет и огладывает кости… Я отчетливо ощущаю, насколько он сильнее меня, опытнее, если захочет продолжения, он его получит.
Он будет брать и истязать меня наслаждением, и я буду просить еще, буду умолять, чтобы продолжал, а потом…
Потом я буду его ненавидеть…
И себя…
Потому что никто для него…
Отчаяние затапливает. Но я не отвожу своего взгляда. Смотрю в глаза напротив, запоминаю каждую точку, каждую золотистую крапинку.
