— Мне сказали, что это женская половина, и…
— Кроме хозяина сюда ни один мужчина без особого дозволения не вхож, — заканчивает вместо меня, а я переступаю с ноги на ногу, смущаюсь и по глупой привычке поджимаю пальчики на ногах.
Мне некомфортно находиться под прицелом этого полыхающего взгляда. Он слишком голодный. Порочный. Алчущий.
А еще именно сейчас я четко ощущаю свою уязвимость, ведь под халатом даже трусиков нет, я обнаженная, в то время как мужчина полностью одет.
— Тебе понравился мой дом, Полина? — задает вопрос, и я киваю.
— Я не все видела, но то, что заметила, напоминает замок. А еще когда подъезжали, заметила, что особняк опоясывает очень красивый сад…
— Хочешь прогуляться?
Не сводит с меня глаз и опять делает глоток.
— Я бы предпочла вернуться домой, — получается резковато и Шах хмурит широкие брови. Лицо у него каменеет, исчезает игривость.
— Так как насчет прогулки вечером? — игнорирует выпад, но я не сдаюсь.
Не хочу прогибаться. Не могу. Хотя, может, и любая на моем месте оценила бы размах мужчины, но в сказки как-то слабо верится.
— Так как насчет вернуть меня домой? — выворачиваю его же фразу на свой лад.
— Я веду себя как гостеприимный хозяин, Полина.
— Вот именно, ты ведешь себя подобно хозяину!
Прикрывает глаза на мгновение.
— У нас с тобой прекрасно получается понимать друг друга, — выдает спокойно, а сам встает, отставляет бокал и принимается расстегивать рубашку, очень медленно вынимает пуговицы из петель, а я наблюдаю за этим действом в полном шоке.
"
"Резким движением вынимает полы из штанов и оголяет натренированный торс, а у меня ноги подкашиваются от красоты этого литого тела, которое мне так часто являлось во снах. Опять глаз цепляется за вязь татуировки, две строчки, написанные каллиграфическим почерком на незнакомом языке.
— Что ты делаешь? — наконец, нахожу в себе силы задать вопрос.
— Как я и сказал, у нас с тобой прекрасно получается понимать друг друга лишь в горизонтальной плоскости.
Твое тело умнее, оно откликается, чувствует.
Сердце бухает в груди, когда Аслан делает шаг в мою сторону. Каждое движение вызывает игру литых мышц, которые перекатываются под темным бархатом кожи.
Останавливается в шаге от меня, смотрит своими золотисто-карими омутами. А я не могу глаз оторвать от этого лица, высеченного из гранита.
Вид мужчины рождает во мне что-то чувственное, тягучее, но страх подстегивает, и я иду на попятную, пытаюсь договориться.
