Дженюари решила, что в бедности нет ничего романтичного и колоритного. От ее соседа, пожилого мужчины, дурно пахло. Женщина, сидевшая напротив Дженюари, держала между ног большую хозяйственную сумку и сосредоточенно ковыряла пальцем в носу. В вагоне было грязно, масса надписей и рисунков украшали его стены. Дженюари старалась не демонстрировать свое отвращение Киту, болтавшему под шум «подземки». Он чуть не сломал себе шею, встав на противоположное сиденье, чтобы сфотографировать Дженюари. Поезд дернулся, и Кит упал на пол.
Камера улетела в дальний конец вагона. Дженюари вскочила, чтобы помочь Киту. К ее удивлению, никому не пришло в голову сделать это. Она испытала облегчение, когда они вышли из метро.
Они миновали два квартала и оказались возле неказистого здания. Одолели пять пролетов лестницы.
— Милош устроил себе офис на чердаке, — пояснил Кит.
Они несколько раз останавливались, чтобы перевести дыхание, прежде чем оказались перед стальной дверью. Кит нажал кнопку звонка.
— Входите, открыто, — прогремел чей-то мощный бас.
Облик Милоша Доклова отнюдь не гармонировал с его голосом. Это был худой, неопрятный маленький человечек с длинными редкими волосами, прикрывавшими лишь часть блестящего черепа. Под ногтями у Милоша Доклова чернела грязь. Улыбнувшись, он обнажил гнилые зубы.
— Привет, дружище. Кто эта крошка?
— Дженюари Уэйн. Дженюари, это Милош Доклов.
— Значит, ты все же вернулся к папочке, — сказал Милош Киту, не обращая внимания на Дженюари.
Кит вытащил камеру и сфотографировал девушку, которая с нескрываемым изумлением рассматривала комнату.
— Я не получил роль у Хола Принца, если ты имеешь в виду это, — отозвался Кит, разрывая зубами обертку новой фотопленки.
— Детка… детка…
Милош с кошачьим проворством вскочил на ноги.
— Эта бродвейская клоака загубила бы твой потенциал. Освоившись здесь и поняв, что такое авангард, ты сможешь сезон поработать в традиционном театре и подкопить деньжат. Но всегда помни: настоящее искусство создается здесь.
— Не набивай себе цену, Милош… я принимаю предложение.
Милош грустно улыбнулся.
— Ты мог исполнять эту роль с самого начала… получить блестящие отзывы прессы. Смотри, что произошло с Бакстером — его пригласили в «Пепел и джаз».
Кит снова щелкнул камерой.
— Это все равно не Бродвей.
— Да, но ему светит «Оби».
— Слушай, я же сказал, что беру эту роль.
— Расстался с модной дамой?
— Нет.
— Тогда почему ты передумал? Мне казалось, что она была единственной причиной твоего отказа.
