Если у Микаэла перегорало, то перегорало. Раз и навсегда. А к ней перегорело. Давно…
–Ты профессионал, Асмахан. И я горжусь тобой… Ты замечательный врач… И об этом говорят твой авторитет, твои прибыли… Только поэтому я здесь… Мне…я реально не планировал… Она оказалась девушкой… Ну или… она точно была девственницей? Может, зашитая? Может это какая-то уловка?– не выдержал, спросил нервно.
А та лишь засмеялась в ответ… Печально, саркастически…"
"–Боюсь спросить, что ты с ней сделал, если не можешь добиться правды от нее.
Да, Микаэл, удовлетворяя твое любопытство, она была чиста… Небольшое кровотечение, отечность и боль в течение пары дней- нормальное сопутствующее явление после дефлорации, особенно, грубой… У нее все почти зажило. Я прописала ей подходящие контрацептивы, потому что знаю, презервативами ты явно не захочешь перебивать удовольствие, а дети едва ли входят в план того, что ты собрался с ней вытворять.
Так что вперед. Можешь смело делать с ней все то, что привык делать с женщинами…
Он глубоко вздохнул, провел рукой по лицу.
–Знаешь, было бы спокойнее узнать, что она лжет и инсценирует невинность… Бред какой-то… Работа шлюхи… Кто бы мог подумать, что она девственница…
–Девственность- понятие растяжимое, Микаэл. Она формально могла беречь девственную плеву, давая себя трахать в другие отверстия направо и налево.
Тебе ли не знать…– голос Асмахан был теперь каким-то истерически надрывным. Словно она специально бросала на нее обвинения, чтобы вывести его из себя. И у нее получилось, судя по тому, как зажал Микаэл свои зубы.
–Это никак нельзя проверить?– его глухой, какой-то пораженчески-растерянный голос разрывал тишину стерильного белого кабинета доктора. А еще разрывал ее сердце…
Она смеется истерически, надрывно…
–Нет, извини, это проверить нельзя… Верь своей интуиции… И почему тебя только это так волнует? Тебе было плевать, какой была я… Что до тебя я была чиста и невинна… Что до и после… Что не было у меня никого и не будет больше, Мика, потому что после тебя не смогу ни с кем… Ты перебил мой вкус… -опять плачет, зарывшись наманикюренными руками в пышные волосы.
Он молча встает и направляется к двери.
