– Кабаре, значит… Недотрога чертова… Стоило догадаться…
Не прошло и получаса после того, как он был готов разнести свое новое приобретение в пух и прах, как его помощнику позвонил подкупленный менеджер и сообщил, что Оксана – таки согласилась выступить в кабаре…
– Это не самое ужасное… – продолжил помощник, – у нее там… приват…
Рука Микаэла непроизвольно сжала бокал виски так, что он лопнул. По столку разлетелись мелкие осколки вперемешку с кусками льда и бледно – коричневой жидкостью.
– Глупая, глупая киска… В какую игру она осмелилась с ним играть, – пронеслось в голове… – придется преподать ей урок… Чтобы не забыла…
Он не спешил в кабаре… Знал, что ее уже не выпустят оттуда без его распоряжения, Филип Гранж, владелец этого гадюшника, а другим словом Микаэл не мог назвать это место, был тем еще арсом (араб.
– сутенер), готовым продать даже свою старую мать, нашелся бы на нее покупатель… Когда он предложил ему пару сотен за то, чтобы задержать Оксану после выступления, пока Микаэл не приедет, тот не колебался ни минуты.
Микаэл зашел в темное помещение и в нос ему ударил запах приторных духов. Поморщился… Он не любил этих плюшевых дурёх с наращенными белыми волосами и такими же ужасными наращенными когтями. Еще бы мозги им нарастить, было бы лучше… Может, тогда бы каждая наивная дурочка из глубокой провинции, приезжавшая сюда в поисках быстрых денег, а в душе хранящая надежду быть увезенной во дворец прекрасным и молодым арабским принцем без жены и детей, была немного умнее и реалистичнее…
Приближался к залу.
На сцене несуразно кривлялись какие – то полуголые девки. Восточными пленительными танцами Оксаны и не пахло… а он поймал было себя на мысли, что хотел бы еще раз посмотреть на нее в танце…
– Где она? – бросил заискивающему Гранжу, горцующему перед ним.
– На привате… В комнате…
– На привате… – недобро повтори про себя Микаэл, так, что если бы кто услышал, покрылся бы морозной коркой от одного его тона, что уж говорить о взгляде…
Он решительно направился к комнате, на которую указал владелец кабаре, резко отворил дверь… То, что он увидел, накрыло его глаза красной пеленой.
Тони Крейн нависал над Оксаной. Ее ноги были разведены, лиф спущен до талии, оголяя аппетитную грудь с охровыми, словно намазанными хной, сосками. Волосы растрепаны.
Он взвыл, за секунду припечатав мужика к стене. Оксана непонимающе стала озираться по сторонам, стыдливо прикрыла свои груди, стала пятиться назад. Микаэл больше не церемонился.
