В Брюсселе… Ничего примечательного…
–Ничего примечательного,– повторил Фахд, с трудом скрывая раздражение, -Ясно… Ну давай, будешь готов, пиши-звони…
Бросает трубку и снова впадает в ярость… Гребанный засранец… Нет, чтобы откровенно признаться, а молчит… Чувствует в Фахде соперника, не иначе… Почему в противном случае не сказать правду? Или стыдно? Понимает, что с его разгульно- инфантильным образом жизни он явно не тот человек, кого Васель Увейдат хотел бы видеть в роли жениха своей дочери… Жениха? А почему в сущности он так хорошо думает об Анваре? Может все еще хуже? Может цель малыша – просто пошалить, как он это любит делать?
Снова ярость, снова злость… И почему он сам сидит тут и не предпринимает попыток завладеть ее вниманием… Да, что уж говорить, облажался… Когда в последний раз Амаль что-то вообще слышала о тебе, красавчик? Месяца два назад? Когда вы оба были в Сирии? Так дело не пойдет… нужно брать быка за рога… А это он умел… и в прямом, и в переносном смыслах этого слова…
Глава 20
Микаэл"
"Микаэл стоял под мощными струями душа, прислушиваясь к своим ощущениям.
Уже больше недели Оксана жила с ним… Во всех смыслах этого слова… Закрыл глаза, вспоминая ее под собой всего двадцать минут назад – и… по телу невольно пробежала новая волна удовольствия, а член налился с новой силой… Прикрыл глаза, запрокинул голову, жадно подставляя рот под прохладные струи- то, что нужно после того, что было вечером, а потом ночью, а потом утром… Да что уж говорить, эта неделя показала, что лучше секса, чем с этой девочкой, у него не было никогда… Удивительная, даже парадоксальная закономерность… Оксана была столь же невинна, сколь пластична и податлива, сексуальна и чувствительна от природы как женщина.
У него было много самок, очень много… Опытных и не очень, но ни одна не могла быть столь естественно прекрасной в слиянии, как эта рыжеволосая бестия, ни одной не удавалось так захватывать его предвкушением, процессом, сладко-пьянящим послевкусием… А еще был так любимый им азарт… Азарт открывать ей все новые и новые собственные грани чувственности, словно ограняя алмаз.
